Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли

— Я выбираю… — нарушает тишину Тимос.

Кронос цокает языком и качает голвой. — Нет. Эта игра для моей дочери. Выбирать будет она.

Разумеется.

— Какая разница между Гефестом и Тимосом? Почему первому можно меня трогать, а второму нет? Ты непоследователен и лицемерен, — выпаливаю я, уже на пределе терпения.

— Гефест из богатой и приличной семьи. Он твой ровесник, и у него блестящее будущее. Тимос — твой телохранитель, он на десять лет старше, он нищий и сдвинутый на голову. Бывший вояка, которому нечего делать в этой жизни. Его ручищи не должны даже касаться тебя. — Он ухмыляется. — К тому же, я не люблю людей, которые мне лгут и не подчиняются моим приказам.

Я стискиваю зубы так сильно, что боюсь их сломать. Это не выбор, это просто способ поиметь нам мозг и поиздеваться. Мы всегда были лишь пешками в его руках, годными только для того, чтобы нас швыряли по игровой доске ради его извращенных целей.

— Зови Гефеста, — шепчу я.

Я мгновенно впиваюсь взглядом в Тимоса, безмолвно предупреждая его не ронять ни слова, не шевелить даже кончиками пальцев. Мы не должны показывать никакой вовлеченности.

Его карие глаза будто умоляют меня. Они кажутся влажными, готовыми пролить слезы, и в каждой из них — моё имя.

Хайдес бьет кулаком по столу, заставляя приборы подскочить, и привлекает моё внимание.

Мои братья, кажется, в еще большем бешенстве, чем мой телохранитель. Наверное, так и есть, ведь мы все слишком долго терпели. Я предостерегаю и их суровым взглядом.

Никто не должен вмешиваться.

Кронос совсем не жалеет сил, когда бьет Хайдеса, Гермеса или Аполлона. Я не хочу, чтобы им снова было больно только ради того, чтобы защитить меня в игре, которую мы всё равно вынуждены пройти.

В столовую входит Гефест — с видом человека, который не понимает, что происходит, и ждет для себя худшего.

Иду к нему, не дожидаясь приглашения. Чем скорее начнем, тем скорее это закончится.

Внутри меня закипает ярость с каждым шагом, приближающим меня к Гефесту. В руках покалывает, дыхание учащается.

Я устала подставляться.

Устала терпеть — так, как учила меня мать. Как ей это удается? Мне кажется, во мне не осталось больше сил.

Я оглядываюсь в поисках чьей-либо помощи. Хайдес. Аполлон. Гермес. Афина. Они отвечают мне взглядом, но не произносят ни звука. На их лицах — то же страдание, что чувствую я.

Рея же сидит, опустив голову, будто не хочет смотреть, будто ей тоже больно.

— Трой мою дочь.

От этого приказа Гефест вздрагивает. Его миндалевидные глаза мечутся между Кроносом, Тимосом и мной. На Кроноса он смотрит со страхом, ожидая подвоха. На Тимоса — со страхом, что тот оторвет ему голову.

— Трогать её?

— Трогай. Распускай руки. — Гефест бледнеет как полотно, я даже боюсь, что он сейчас свалится в обморок прямо передо мной. — Делай это, если не хочешь, чтобы я разозлился еще сильнее. Ты оспариваешь мои приказы?

Тот поспешно качает головой и облизывает губы. Он тоже этого не хочет. Но здесь все боятся Кроноса Лайвли. И вот он протягивает руки и касается для начала моих светлых волос.

Я не могу смотреть. Я плотно смыкаю веки и зажмуриваюсь — сильно, будто слепота поможет мне забыть.

Его прикосновение — нежное и холодное — доходит до моего лица; я чувствую, как подушечки его пальцев ласкают щеку и спускаются к шее. Когда он замирает на плече, мне становится нечем дышать.

В тот миг, когда под одобряющим взглядом Кроноса его рука скользит к груди, я перестаю дышать.

Я готовлюсь к худшему.

Но оно не наступает. По крайней мере, не для меня — для Гефеста им становится Тимос.

Его внушительная фигура вырастает между нашими телами, отшвыривая Гефеста. Он толкает его с такой силой, что тот почти отлетает. Гефест врезается спиной в стену, издавая жуткий стон.

От удара его затылка о стену раздается глухой звук, от которого даже у меня мурашки бегут по коже. Мне, честно говоря, его жаль. Он такая же жертва.

— Он сам мне велел! — защищается Гефест, хватаясь за ушибленное место. Гримаса боли искажает его безупречное лицо. — Я не мог ослушаться!

Тимос хватает его за воротник пижонской рубашки. — Не мог, правда? То есть, если бы он велел тебе её изнасиловать, ты бы это сделал? — Он встряхивает его, заставляя снова удариться затылком. — Кусок дерьма.

— Ты сам знаешь, на что он способен!

— Я бы скорее дал отрубить себе руки, чем прикоснулся к человеку без его согласия.

Двое людей Кроноса вмешиваются, хватая Тимоса за руки и оттаскивая от Гефеста, пока тот его не пришиб. Получив знак от Кроноса, Гефест поспешно вылетает из зала.

Кронос сидит, опустив голову, его плечи подергиваются — кажется, он тихо посмеивается. — Значит, я был прав.

— Дейзи…

Кронос хмурится. Мало что он ненавидит так сильно, как наши настоящие имена. — Её зовут Афродита, а не Дейзи!

Тимос игнорирует поправку. — Я просто защитил её. Это не значит, что я к ней прикасался.

— И что же значит то, что ты так рвешься её защищать, Тимос? — напирает Кронос, разыгрывая фальшивое любопытство.

Кадык Тимоса заметно дергается. Он медлит, медлит так долго, что я понимаю: сейчас он изменит траекторию наших жизней. Мне хочется закричать, чтобы он подумал, чтобы остановился. Хочется подбежать и увести его, но поздно.

Тимос дает честный ответ.

— То, что Дейзи мне нравится. И даже если это не взаимно и у нас нет будущего, никто не причинит ей вреда, пока я рядом.

Кронос на мгновение опешивает, но быстро берет себя в руки. — И ты хочешь, чтобы я поверил, будто между вами ничего не было? — Он смеется. — Я знаю свою дочь. Она не умеет сопротивляться красивому телу и возможности трахнуться.

— Кронос! — восклицает Рея.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Не то чтобы это было новостью — я и раньше слышала от него подобное, но не так прямо, не при всех. Это унизительно, это обесценивает, это больно. Во мне гораздо больше всего, чем он думает.

Я вижу, каких усилий стоит Тимосу не наброситься на моего отца.

— Знаете что? Вы правы, — выпаливает он. — Я видел вашу дочь обнаженной, с раздвинутыми для меня ногами. Мне бы очень хотелось рассказать вам все подробности наших вечеров: о том, какой сладкий вкус у неё на языке, и о том, сколько раз