Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

Она благодарит меня со слезами в голосе и быстро вешает трубку.

Мне одновременно жаль её и досадно. Алек не заслуживает того, чтобы она так убивалась из-за него.

* * *

Осталось всего несколько недель подготовки до рождественских каникул и, наконец, экзаменационной семестровой недели.

Ходить на последние лекции этого семестра и усердно заниматься стало намного проще. Я даже могу сказать, что скучала по этому.

Дни я провожу в университетской библиотеке вместе с Сарой и Хелисс, просматривая конспекты, а вечера посвящаю составлению карточек для подготовки. Это похоже на возвращение к моей нормальной студенческой жизни — до такой степени, что иногда я почти забываю о Делко.

Но он понимает.

Он понимает, что сейчас учеба для меня важнее всего. И хотя мы видимся не так часто из-за его работы и моей зубрежки, он удивительно сильно мне помогает, когда я использую его два выходных в неделю, чтобы заниматься у него дома.

Он кормит меня, когда я забываю поесть, ослепленная своими карточками; заставляет всё бросить, когда я сама не замечаю, что слишком вымоталась, чтобы продолжать; и просто дарит мне компанию своим присутствием — молчаливым, конечно, но всё же присутствием.

Он будто невидимая тень вокруг меня, следит за тем, чтобы создать тишину и идеальные условия для работы.

Он даже не прикасался ко мне несколько дней. По крайней мере, не надолго — кроме невинных ласк. И я подозреваю, что иногда он мастурбирует за моей спиной, в душе или посреди ночи...

Эта мысль заставляет меня улыбнуться, но, возможно, я просто фантазирую.

Я меряю шагами гостиную, пытаясь запомнить записи на карточках, которые отчаянно копятся в моей руке. Каждая из них — тема, которую я стараюсь усвоить уже несколько дней. Сосредоточившись на заметках, я не слышу, как открывается входная дверь, и вздрагиваю от неожиданности, когда она хлопает за моей спиной.

В прихожей стоит Делко, рука на ручке двери.

Я решилась дать ему дубликат ключей, но это вовсе не значит, что он стал предупреждать меня о своих визитах.

Непроизвольная улыбка появляется на моих губах, когда он идет ко мне. Я уже собираюсь спросить, что он здесь делает — в это время ему полагается быть в своей столярной мастерской. О существовании этой мастерской я узнала всего пару дней назад во время одного из разговоров в постели.

Но я не успеваю вымолвить ни слова: его губы накрывают мои. Его тело врезается в моё, и я понимаю причину его прихода, когда чувствую, как его возбуждение упирается мне в живот через джинсы.

Неужели он правда бросил работу ради этого?

Я отстраняюсь от его губ, чтобы опустить взгляд на выпуклость у него между ног, и пытаюсь мягко его оттолкнуть. Но его пальцы обхватывают мой подбородок и силой поднимают голову, позволяя ему снова впиться в мои губы и притянуть меня еще ближе. Я стону, когда его язык пытается коснуться моего.

— Я соскучился, — ворчит он мне в губы.

От этих слов сердце подпрыгивает в груди, а внизу живота разливается тепло. Я собираюсь пошутить, что мы и так видимся каждую неделю, но он прав. Мы видимся, но толком не бываем вместе. И я тоже по нему скучала.

— Мне нужно заниматься, — напоминаю я ему.

Он бросает взгляд на карточки, которые я всё еще крепко сжимаю в руке, забирает их и небрежно кидает на кофейный столик рядом.

Его рот снова пытается поймать мой, но я мешаю ему, приложив пальцы к его губам. Одним взглядом я молча отчитываю его.

Мышцы его челюсти напрягаются — я чувствую, как он от разочарования стискивает зубы, прижимаясь к моим пальцам. Решившись, он наклоняется, чтобы поднять карточки, но отдает их не сразу. Он изучает их, не говоря ни слова, а затем его взгляд встречается с моим.

— Три вопроса, — предлагает он. — Одна ошибка — и я оставляю тебя заниматься. Ответишь на всё — я остаюсь на ночь.

Он рычит своё предложение глубоким, требовательным голосом. Робкая улыбка растягивает мои губы. Разумеется, я хочу этого не меньше него. Поэтому я соглашаюсь кивком и терпеливо жду первого вопроса.

Он не торопясь читает первую попавшуюся карточку. Я понятия не имею, какую тему он просматривает. Затем он выпрямляется.

— Три типа неврозов.

Легкотня. Я отчетливо вижу этот список в своей голове. Всего их пять, и он был слишком добр, попросив всего три. Ответ сам слетает с языка:

— Фобический невроз, травматический невроз и обсессивный невроз.

— Снимай свитер.

Я вскидываю бровь. Должно быть, это моя награда за правильный ответ. Буду выглядеть «очень мило», если завалю последний вопрос, оставшись в одних трусах.

Я подчиняюсь и без лишних слов снимаю кофту, позволяя ей упасть на пол. Кончики моих набухших сосков гордо указывают в его сторону. Его взгляд на мою грудь вызывает у меня восхитительную дрожь, и я чувствую, как белье становится влажным. Замечаю, как спазм пробегает по его телу.

Он переводит взгляд на вторую карточку, а затем снова на меня.

— Какие стадии развития ребенка выделил... — он мельком сверяется с карточкой, позабыв окончание вопроса после того, как бесстыдно пялился на мою грудь. —...Фрейд.

Я морщусь от этого вопроса. Это не самая моя любимая тема, хоть она и интересная. То, как Фрейд назвал эти «стадии развития», весьма спорно и довольно противно. Тем не менее, они знамениты именно из-за своей противоречивости. Было бы позором для будущего психолога не знать их назубок.

— Эта тема немного тошнотворная, предупреждаю, — замечаю я. — Первая стадия — оральная. Ребенок познает мир через рот до восемнадцати месяцев. Всё пробует на вкус, — шучу я.

Мой ответ вызывает у него легкую улыбку, пока он следит за моим объяснением по карточке.

— Вторая — анальная стадия, — я морщусь, а он вскидывает бровь, бросая на меня недоверчивый взгляд.

Да, я знаю. Фрейд тот еще чудак.

— Ребенок учится чистоплотности до трех лет и постепенно перестает ходить в подгузник, — поясняю я.

Он кивает, сверяясь с ответом.

— Третья — фаллическая стадия... Или Эдипов комплекс.

На этот раз он даже не морщится. Кажется, он начинает понимать ход мыслей этого психоаналитика с его сомнительными интерпретациями.

Я продолжаю:

— Ребенок осознает свой пол и различия между девочками и мальчиками до пяти лет.

Всерьез погрузившись в объяснение, я почти забываю о своей обнаженной груди и нарастающем возбуждении. Даже Делко кажется искренне заинтересованным в психологии ребенка. Это заставляет меня тихо улыбнуться, пока я продолжаю:

— На этой стадии появляется форма детской мастурбации...