Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

Что касается меня, слезы наворачиваются на глаза, когда я осознаю, как мало внимания уделяла учебе в последние месяцы. Я бросила мать и родную страну, пообещав себе взять всё лучшее от американского образования, а в итоге сплю со своим сталкером с наклонностями убийцы и скрываю правду от полиции, покрывая его выходки.

Слезы ярости на саму себя и разочарования от возможного провала застилают мне взор. Я на грани взрыва, мне хочется кричать во весь голос, чтобы избавиться от этого напряжения.

И эта гребаная тошнота, которая никак не прекращается!

Я открываю рот, чтобы сделать глубокий вдох, но замираю, чувствуя, как содержимое желудка подступает к горлу.

Я бросаюсь к мусорному баку рядом с нашим столиком, бесцеремонно расталкивая всех на своем пути, и меня выворачивает остатками завтрака.

Слышу, как девочки вскакивают со своих мест и подбегают ко мне, встревожено спрашивая, что случилось. У меня нет сил отвечать: я уверена, что стоит мне произнести хоть слово, и меня вырвет снова.

Келисс берет меня за плечи и тянет к выходу.

— Идем в медпункт.

* * *

Я пытаюсь сосредоточиться на вкусе мятного леденца, который дала мне Сара, чтобы унять тошноту, пока жду возвращения медсестры. В руках у неё какой-то документ — я узнаю свою медицинскую карту, которую заполняла при поступлении в университет.

Она улыбается, усаживаясь за стол напротив меня, и открывает папку из крафт-бумаги.

— Итак, расскажите мне, что с вами происходит?

С чего бы мне начать?

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как мятная прохлада проходит через горло в самые легкие, и мне становится немного легче.

— Вот уже несколько дней меня мучает тошнота. Не знаю почему... — лгу я.

Я умалчиваю о том, что вся эта история со смертью Эндрю Коллинза, гибелью моего отца и необходимостью лгать полиции, чтобы защитить своего парня-убийцу, наверняка сказалась на моем здоровье.

Я наблюдаю, как она внимательно изучает мою карту. Она отмечает отсутствие аллергии на продукты или лекарства, затем задает вопросы о том, что я ела в последнее время. Я отвечаю коротко, она не находит ничего подозрительного, и я начинаю раздражаться.

— Были ли у вас половые контакты в последние недели?

Её вопрос застает меня врасплох, я едва не давлюсь слюной. Раздумывать долго не приходится, и я отвечаю, нервно потирая вспотевшие ладони о джинсы:

— Гм... да.

Она кивает, внезапно закрывает мою папку и встает, чтобы открыть шкаф, где я замечаю коробки с пластырями и рулоны бинтов. Она достает нежно-розовую коробочку и протягивает её мне. Сердце пускается вскачь, когда я узнаю логотип теста на беременность.

— Туалет прямо здесь, — она указывает на дверь в конце кабинета. — Вы знаете, как им пользоваться?

Я с опаской смотрю на коробку и нервно киваю.

Она улыбается, будто подбадривая меня, и я встаю со стула на ватных ногах.

Очередная тяжесть падает мне в желудок, но на этот раз не так, будто меня сейчас вырвет. Это ощущение давящее и болезненное. Другой ком в горле мешает дышать и жадно хватать ртом воздух. Я заставляю себя сделать глубокий вдох, принуждая легкие раскрыться, чтобы вернуть дыхание в норму и унять бешеный пульс.

Дрожащими руками я открываю коробку, несколько раз едва не уронив всё на пол. Наконец я извлекаю тест-полоску, приспускаю штаны и белье и сажусь на унитаз. Мне требуется несколько минут, чтобы выдавить из себя хоть каплю, но в конце концов у меня получается.

Хотя раньше я никогда этого не делала, я начинаю молиться.

Неважно, будет тест положительным или нет, я молюсь, чтобы всё было хорошо.

Я никогда особо не задумывалась о семейной жизни. Не тогда, когда моими единственными заботами были мать и учеба. Не тогда, когда желание связать жизнь с мужчиной было последним в моем списке.

Я не готова...

Я не готова оказаться с ребенком на руках сразу после окончания учебы. Не готова оставить свою жизнь в стороне, чтобы полностью посвятить себя его жизни.

И я не готова растить его одна...

Даже если я люблю Делко и он — тот, кого я желаю больше всего на свете, он всё еще мужчина, которого я знаю всего несколько месяцев. Он всё еще тот, кто терроризовал меня дни и ночи напролет, кто ранил и использовал меня. Он всё еще тот, кто отнимал жизни людей, которые приближались ко мне, так или иначе. И одной смерти уже было слишком много.

Как я смогу доверить ребенка рукам, способным на такое?

От этой мысли меня сотрясает тяжелое рыдание.

И всё же я убеждена, что он никогда не причинит ему вреда. Он на это не способен. Не с таким хрупким существом. Мне достаточно увидеть его с Лили: он самый нежный и добрый человек, которого я знаю. Так почему же мысль о ребенке от него так меня пугает?

Внезапно в памяти всплывает образ моего отца, и я понимаю: меня ужасает мысль, что он может его бросить.

Бросить меня.

Я даже не знаю, могу ли я рассчитывать на то, что он хотя бы захочет этого ребенка. Я не выживу, если он окажется ему не нужен.

Если я окажусь ему не нужна.

Я не такая, как моя мать, я не настолько сильная.

Я вытираю слезы, текущие по щекам, убираю тест и кладу его на край раковины, пока одеваюсь. Выхожу из туалета с тестом в руке, даже не взглянув на него, предпочитая, чтобы результат озвучила медсестра.

Ждать приходится недолго:

— Он положительный.

Новость не удивляет меня так сильно, как следовало бы. Что еще это могло быть? Я поняла это еще в тот момент, когда она протянула мне коробку. Это было очевидно; вид этого теста напугал меня не просто так.

Удивительно, но медсестра не поздравляет меня, как сделал бы любой другой медик. Должно быть, по моему лицу она видит, что это совсем не «радостная весть». Не сейчас.

— Вам стоит сдать кровь в лаборатории. Результаты будут точнее, и вы будете знать наверняка.

Я киваю, сдерживая новые слезы, забираю свои вещи и благодарю её за уделенное время.

В приемной меня ждут Сара и Хелисс. От них мой убитый вид тоже не скрывается. Они встают мне навстречу.

— Я беременна.

* * *

Около двух часов дня я возвращаюсь домой. Я даже не потрудилась пойти на занятия