(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

Звезда Олларии была ослепительна. Эпинэ тянуло подойти и заговорить с ней, но она выглядела полностью вовлечённой в беседу с другими, и это останавливало Робера. В нём боролись манеры и желание.

— Не теряйся, — подмигнул ему Валме. — Баронесса — женщина во всех отношениях приятная. Пойдём.

— Это неудобно, она занята, — попытался отказаться Робер, но Марсель уже тянул его в ту часть гостиной, откуда доносился звонкий смех баронессы.

Эпинэ и сам не заметил, как оказался сидящим на диване рядом с очаровательной Марианной.

Чуть откинувшись на низкую спинку дивана и упершись в неё локтем, Робер поднял взгляд на затылок женщины. Высокую причёску баронессы венчала заколка, усыпанная изумрудами, которые переливались в пламени позолоченных канделябров. Шею красавицы украшало дорогое и изысканное ожерелье, ещё два обрамлённых в золото камня покачивались в её очаровательных ушках всякий раз, когда она наклоняла голову.

В какой-то момент Робер поймал себя на том, что замер, слушая и видя только Марианну, почти растворяясь в звучании её голоса. Обволакивающий мягкостью, он окутывал своей мелодичностью.

Пытаясь отогнать наваждение, Робер заставил себя пошевелиться, Марианна обернулась и широко улыбнулась ему. Как показалось Роберу, той самой улыбкой, что и при их недавнем разговоре — искренней и очень тёплой.

— Герцог, вы снова заскучали, — посетовала баронесса, и он ощутил мягкость её невесомого прикосновения к своей руке.

Роберу пришлось одёрнуть себя, чтобы не потянуться и не схватить её ладонь, удерживая и переплетая пальцы.

Глава 50

Дождь барабанил по крыше кареты, катившейся по столичным улицам.

Рокэ молчал. Полумрак экипажа почти скрывал его лицо, и Риченда не могла разглядеть его выражение. Она смотрела на едва различимые очертания фигуры, не рискуя нарушить тишину, но в ней шумела буря из мыслей и чувств: сколько можно злиться из-за случайной нелепости? Что вообще на него нашло?

Молчание становилось всё более невыносимым, оно, словно ржавчина, разъедало и медленно уничтожало всё то, что было между ними прежде, и Риченда больше не могла его выносить.

— Рокэ… — тихо окликнула она мужа. — Поговори со мной, — осторожно попыталась сделать первый шаг она. Лионель прав: только вместе они справятся с чем угодно. — Ничего ужасного не случилось.

— Неужели? — его рот изогнулся кривой усмешкой, которую Риченда не видела, но слышала и по голосу узнавала.

— Это всего лишь Робер и…

— И ваша невероятно трогательная дружба, — остановил он её поворотом головы. Недовольство просочилось в его голос, и, расслышав интонацию, Риченда наконец поняла причину странного поведения мужа.

Она с минуту молча и удивлённо его рассматривала, а затем широко улыбнулась и покачала головой. Ревность? Риченда всегда считала, что в их отношениях эта участь уготована ей. Рокэ был дамским любимцем, женщины сходила по нему с ума, желал он того или нет.

— Не могу поверить, — проговорила Риченда, осторожно улыбаясь одними лишь краешками губ, хотя на самом деле хотелось смеяться. — Ты ревнуешь меня? К Роберу?

Он застыл, прищурился и, с трудом сдерживая раздражение, спросил:

— Что тебя удивляет, м? — исполненный льда голос был неприятно тих. — Разве ревность к Эпинэ невозможна?

— Я думала, вы друзья.

— И? — выжидающе приподнял он бровь.

— И ты ему доверяешь, — закончила свою мысль Риченда.

— Это так, — согласился Рокэ, и в ту же секунду ей показалось, что пол стремительно уходит из-под ног.

Она побледнела, слегка качнулась назад, будто от удара.

— Хочешь сказать, что ты сомневаешься во мне? — сухим, оскорблённым тоном спросила Риченда.

— У вас такие близкие отношения, что ты называешь его по имени, бросаешься к нему на шею при встрече, позволяешь себе появляться перед ним в неглиже.

Риченда попыталась возразить, но Рокэ не позволил ей:

— Я видел вас вместе в Агарисе. То, как ты смотрела на него.

— Но это совсем другое, — запротестовала Риченда, пересаживаясь к нему на сидение. Теперь она чётко видела его лицо: губы сжаты добела, глаза почти чёрные, невидящие, но она заставила себя продолжить: — Робер всегда был очень дорог мне, я не скрываю, но в этом нет и намёка на то, что ты думаешь, — сказала Риченда, и её пальцы скользнули в его ладонь.

Рука у Рокэ была горячая и сухая, пальцы неподвижны и не сжимаются в ответ на прикосновение.

— Рокэ, перестань. Ты сам на себя не похож. У тебя нет ни единого повода для беспокойства. Если я не влюбилась в него в Агарисе, то сейчас и подавно. Ты всегда был и будешь единственным мужчиной в моей жизни, и не только потому, что мы обвенчаны. Я люблю тебя, — уверенно, без тени сомнения сказала она и с горечью добавила: — Меня ранит твоё недоверие.

После её слов Рокэ словно теряет стержень, медленно опускает плечи, его напряжение ощутимо исчезает и в позе, и в лице, которое, на первый взгляд, безусловно, выражает недовольство и даже злость, но Риченда понимает, что все эти эмоции тут ни при чем, также как и ревность, и возможное недоверие.

Все, кто мне дорог, предают меня или погибают.

Предательство или смерть для тех, кого он любит — древнее проклятие не забыто, хотя она и наивно полагала, что смогла развеять его опасения.

Она не умерла после покушения, не предала его, позволив выпить яд, но Рокэ всё равно настороже, он подозревает, что однажды судьба распорядится так, что он потеряет её. Рокэ не сомневается в порядочности и честности Робера, как и в её верности венчальной клятве, но приезд Эпинэ и нелепый казус утром всколыхнул глубоко спрятанные опасения.

Рокэ не забудет о проклятии, и его всегда будет мучить ожидание последствий. А она, что бы ни делала или говорила, никогда не сможет это изменить. Впервые в жизни Риченда почувствовала бессилие своей большой любви против безжалостного предначертания судьбы.

Она видит, как Рокэ качает головой — с усталостью и горечью в глазах, ей хочется так много ему сказать, но есть темы, которые лучше не трогать, и разговоры, которые лучше не заводить. И потому она произносит всего несколько слов:

— Ты никогда меня не потеряешь.

Он сжимает её руки в своих, сосредоточенно смотрит на неё, пытаясь подобрать слова, но ей сейчас не нужны ни извинения, ни признания, всё