Попаданка Плюс-сайз - Юлия Викторовна Журавлева

Такого поворота я никак не ожидала. Все утверждали, что у ныне живущих членов моей семьи нет магии. И вот Кальд демонстрирует свое животное, похожее на хорька – такое же тонкое и гибкое, с небольшой головой, но с по-лисьи пушистым хвостом.

– Но… как? И зачем ты это скрывал?

Брат усмехнулся и аккуратно взял зверя на руки, позволив ему залезть на плечи. Тот сразу засуетился, осматривая все вокруг. Да, натуральные повадки хорька.

– Все детство отец водил меня к родовому артефакту, – задумчиво проговорил Кальд, глядя в сторону. – Но магия не отзывалась. Отец ждал, таскал меня по разным специалистам. Не мог поверить, что и во мне нет магии. Ведь это ставило крест на нашей семье.

Кальд невесело усмехнулся.

– И тебе сумели помочь?

– Да никто с таким не поможет, – скривился брат. – Я потом много думал об этом и пришел к выводу, что родовой артефакт обладает какой-то собственной волей. Может, из-за постоянного контакта с людьми там отпечатываются их личности. Когда-то именно в родовой артефакт сливали магию перед смертью, ты знала? Так эти артефакты и появились. Потом уже начали создавать другие. А после у нас появился Разлом с бесконечной магией.

Судя по тону, Разлому Кальд был не рад.

– Так как у тебя появилась магия?

– Отец запер меня почти на неделю с артефактом, так что не ты одна сидела в подвале. Мне тогда было четырнадцать. Фактически, магия уже должна была проснуться, а если нет – значит, и просыпаться нечему. Я неделю сидел в темноте – ты же помнишь, как едва-едва светится шар. Мне приносили поесть и три раза в день водили в туалет. Под конец, помню, не выдержал и разрыдался, как девчонка. А заодно и высказал артефакту все, что думаю о нем, об отце, обо всех магах… А когда успокоился, обнаружил рядом с собой его.

Кальд почесал шейку своему зверьку, как настоящему и материальному. И зверь с готовностью принял ласку.

– Но почему ты не сказал отцу? Он бы обрадовался и отстал от тебя.

– Ты же видела надписи и схемы на стенах, да? – Кальд с понимающей улыбочкой смотрел на меня, отлично зная ответ. – Наш прадед начал, а дед закончил. Наша семья сама себя приковала цепями к проклятому Разлому. И когда это все для меня открылось, я понял, что буду молчать о магии и дальше. Но начал изучать Разлом, осторожно, не слишком привлекая внимание. И за пятнадцать лет моих наблюдений он увеличился в ширину на треть. Его глубину никто не измеряет, а там, думаю, все еще интереснее.

– Я знаю. Догадываюсь.

– Тогда ты должна понять, что нельзя трогать Разлом и активировать его. Иначе скоро никакой барьер его не сдержит. Разлом разрастется и поглотит все вокруг. Большинству людей сила Разлома все равно недоступна, бедные кварталы никто даже не освещает, не говоря уже о стационарных порталах или – тем более – о домашних.

– Я это все понимаю, – перебила его. – И именно поэтому нужно запечатать Разлом насовсем!

– Не хочу тебя расстраивать, сестренка, но насовсем не получится, – с долей снисходительности, как для маленькой, произнес Кальд. – Для этого нужно поднять пластину со дна, а без магии до нее никак не добраться. Магия же почти наверняка активирует Разлом.

– Ты это на стенах увидел? – едко спросила я.

– На стенах, – подтвердил брат. – И собственными глазами, когда мне удавалось подобраться к Разлому близко. Пластина якорит портал, пока она существует – мы ничего не сделаем.

– К ней можно подобраться, – осторожно начала я, не зная, насколько могу ему доверять.

– Подобраться можно, а дальше? Без магии не вытащить пластину с камнями. А магия ее активирует, говорю же, – раздраженно повторил Кальд.

Надо было что-то решать. Разговор затягивался, время шло, парк накрывало сумерками. Еще немного – и я опоздаю. Будут ли меня дожидаться?

– Ты не мог не видеть на стене схему с закрытием Разлома.

– Ты про ту с пятью артефактами и шестым – в центре? – брат хмыкнул. – И где эти артефакты? Я уж не говорю о том, что дед все, конечно, замечательно придумал, но только в теории. Кто полезет проверять на практике? Я? Ты? Или, может, Райла?

– Думаешь, других кандидатур не найдется? – огрызнулась я.

Надоело, что со мной разговаривают, как с девчонкой.

– Какие другие кандидатуры? – удивился Кальд. – Или ты забыла, из чего состоит пластина с камнями?

– А из чего она состоит?

По спине пробежал холодок, кажется, мы что-то упустили…

– Мало тебя отец в подвале запирал, – покачал головой брат. – Или чем ты там занималась, раз плохо изучила надписи?

– Да говори уже!

– Камни в пластине созданы из нашего родового артефакта. Или ты не знаешь, что посторонний его касаться не может? В лучшем случае, чужака вырубит. В худшем может и убить. А учитывая, сколько силы благодаря Разлому в этих камнях, я бы ставил на второе.

– Быть того не может! – вырвалось у меня. – Ты врешь! Камень круглый и гладкий!

– Что значит – вру? Это прямо написано на стене! Не знаю, как прадед их отколол, об этом история умалчивает, но он полагал, что портал будет подконтролен нашей семье. Только представь, какая это выгода. Жаль, не выгорело.

Мне же было не до пустых сожалений. Я схватилась за голову, понимая, что нужно остановить Леннартов – кто бы к Разлому ни спускался, обратного пути у него нет!

– Сними браслет – потребовала я, протянув руку.

– Только без глупостей, ладно? – попросил брат и достал из кармана небольшой ключ.

Один поворот – и я снова с магией. Моя пантера отозвалась мгновенно и тут же оскалилась на Кальда. Его хорек зашипел в ответ.

– Спокойнее, – брат, наконец, отступил. – Я же говорил, что это просто разговор.

– Тогда последний вопрос: ты причастен к активации Разлома и снятию барьера?

– Да, – чуть поколебавшись, ответил Кальд.

Видимо, тоже до конца не доверял.

– Тогда потом мы продолжим этот разговор у меня дома и без лишних украшений.

Сейчас мне было некогда.

21

Я неслась по дорожкам, проклиная дурацкое платье и полагающуюся к нему неудобную обувь. Как назло, за время нашей «прогулки» парк наводнил народ, который мало того, что мешал, так еще и провожал меня недоуменными взглядами. Все-таки не каждый день здесь можно увидеть бегущую девушку в дорогом платье. А следующая за мной пантера только добавляла ситуации остроты.

Правда, долго мой бег не