Избранные небесами - Анна Панкратова

Мирослава исчезла, оставляя Деймонда в недоумении. Кейлус? Причем тут Кейлус? Вспомнил о том, что храм захвачен мертвыми… видимо, и правда придется спасать Гнева, чтобы тот помог добраться до свитка.

Дело точно дрянь!

Деймонд заспешил по тихим улицам, вспоминая, где когда-то жил Кейлус. Держал меч наготове, постоянно оглядывался, максимально напряженный и собранный, ожидая нападения в любой момент. Пока ему везло, и он успевал сворачивать, замечая вдалеке довольных мертвых, что сумели выбраться из пыточных стараниями Мирославы, и вот-вот начнут называть себя орденом возмездия.

Жилище Кейлуса и здесь выделялось на фоне печального пейзажа полуразрушенного города. Самый высокий дом из камня стоял на окраине, рядом с дорожкой, что вела к храму Забытой смерти. Большое крыльцо с витыми колонами и массивной деревянной дверью. Деймонд разглядывал его, прячась в одном из пустых домов — к счастью, не пыточной. Поэтому сумел присесть у окна, чтобы оценить обстановку.

До храма слишком далеко, что происходит внутри — не ясно (так-то мертвым внутрь не войти… но Мирослава не стала бы врать, верно? Значит, сегодня она помогла им проникнуть в храм), зато видно десяток мертвых, гуляющих рядом. Они веселились, пили что-то из бутылок, горланили песни, счастливые, что столетия мучений подошли к концу.

Бродили мертвые души и рядом с домом, где держали (как надеялся Деймонд) Кейлуса. Что-то обсуждали, смеялись, перепачканные кровью, но разобрать слова не выходило.

Не помешала бы помощь, но Деймонд мотнул головой. Сам так сам. Ничего не поделаешь. Надо незаметно проникнуть в дом, освободить Кейлуса, и тогда станет проще попасть в храм.

И тут его осенило. Ему нужно… больше мертвых.

Деймонд выбрался из дома, осторожно зашагал по одному из проулков. То, что он решил устроить — безумие. Но сомневался он в одном: вытащить Кейлуса или сразу отправиться в одиночку в храм? Мирослава намекнула, что стоит просить Гнева о помощи, но… насколько это разумно?

Выругавшись, Деймонд опустился на колени посреди улицы недалеко от дома Кейлуса. Порезал ладонь левой руки и испачкал палец кровью. Начал выводить буквы мунийского языка. Услышал недалеко голоса и ускорился. Напрягал память, злился, но нужные символы вспоминались. Круг, в нем закорючки и черточки, несколько завитушек — и все это написано его кровью.

Он оглядел получившийся знак, кивнул сам себе и вскрыл флакон, что дала ему Мирослава. Деймонд, разумеется, не ведьма, но сегодня и он может обратиться к магии мертвых.

Он капнул немного крови в центр. Та зашипела, сплелась с его, заставляя бурлить каждый символ. А потом знак вспыхнул — написано верно.

— Отпечатки затерялись меж миров, — заговорил Деймонд. — Но сегодня путь нашли и пришли ко мне. Явись!

Деймонд отпрянул от пламени, что чуть не облизало его лицо. Скорее вскочил и ринулся к дому Кейлуса, зная, что отпечатки, потерянные и запутавшиеся, ничего непонимающие, сначала последуют за ним. Но потом переключатся на мертвых, чтобы уничтожить их навсегда. Такова уж их натура — живых не трогают, пока те не пытаются им навредить, но вот мертвых выпивают до последней капли, настолько обижены, что у тех еще есть надежда на перерождение, а у них — нет, ведь они навечно застряли меж мирами.

Холод настиг внезапно. Каменная дорога под ногами начала покрываться тонким слоем льда, с неба посыпал снег. Изо рта вырвался пар, но Деймонд не оборачивался, чтобы увидеть очевидное — отпечатки слетелись на его призыв.

— Живой! — крикнул было один из мертвых, но напасть не успел. — И отпечатки, мать вашу!

Деймонд торопился, расталкивал души, что готовились драться с отпечатками. Скользил по льду, кое-как держался на ногах, замерз до души, начинал дрожать, но торопился скорее ко входу. Сзади завязалась битва, становилось все холоднее, волоски на теле покрылись инеем.

Наконец спасительная дверь, резкий рывок на себя, и Деймонд ввалился внутрь. В полутьму и хаос среди горящих свечей, в компанию к парочке мертвых, что тут же обернулись на шум. Уши кололо после мороза, нос норовил отвалиться, так замерз, поэтому Деймонд даже обрадовался, что придется развеять парочку душ.

Он вызвал меч. Мертвые не отставали. Они встретились посреди захламленной гостиной, залитой кровью. На столах лежало холодное оружие разных размеров и форм.

Битва была короткой, но яростной. Деймонд делал резкие выпады, уворачивался от атак, ведь на него напали сразу со всех сторон. Первого удалось развеять быстро. Второго — когда он сам едва не лишился головы, успев присесть в последний момент. И тут его пронзила боль в том же месте, где был шрам — не заметил противника, пока отвлекся на хищную улыбку другого. Снова бок, мать вашу! Он стиснул зубы, развеял разом оставшихся противников, сделав оборот вокруг себя. Едва не упал, улетев вслед за мечом, но схватился за стену. Приложил руку к боку — выругался, осматривая окровавленные пальцы.

Надо скорее искать веснушку, чтобы она снова его зашила. Ругаться будет…

Деймонд поднялся по ступенькам, продолжая держать руку на ране. Зачем? Словно это сдержит кровь и поможет ему не умереть! Наугад повернул, увидел, куда нужно идти.

Кейлус висел в одной из пустых комнат. Его руки и ноги сдавливали кандалы, цепи тянулись к каменным стенам. В одних брюках, с головы до ног в крови. Измученный и уставший, ведь постоянно тратил резерв на восстановление.

— Мальчик мой, — пробормотал Кейлус, чуть приоткрывая глаза. Ноги доставали до пола, но он уже не мог стоять, поэтому висел на цепях. — Неловко вышло. Не хотел бы, чтобы меня видели таким.

— Никому не расскажу, что видел, если поможешь достать свиток и свалить отсюда. — Деймонд подошел ближе, продолжая с изумлением оглядывать Гнева. Он привык, что Кейлус всегда в деловом костюме, опрятный, галантный. Потому так странно было видеть его лохматым и грязным. На голой груди все еще оставались царапины от порезов. Похоже, сил на полное восстановление у Гнева не осталось.

— Сделка, — просипел Кейлус. — Сними меня.

Деймонд огляделся, нашел связку ключей. Освободил ноги Кейлуса, затем — руки. Тот осел на пол, привалился к стене, отбрасывая сальные пряди с взмокшего лица. Обычно короткая стрижка сменилась гривой по плечи, на некогда гладкой лице выросла борода. Сколько же его мучили?

Воспоминания о том, что Кейлус сделал с Харпер, подавили жалость к нему. Однако долго радость не продлилась: в глазах начало темнеть, в голове витал туман, в ушах звенело. Он потерял слишком много крови.