Идеальный отец - Alexis Hall

С тобой все в порядке? Где вы?

Я не хотел, чтобы Джас подумала, что я ее игнорирую, но она принадлежала к поколению, которое всю свою жизнь проводило одновременно на трех экранах, так что я решил, что смогу по крайней мере ответить, не заставив ее почувствовать себя эмоционально брошенной. Я отправил в ответ:

В парке все норм дай нам немного времени

– и сунул телефон обратно в карман.

– Что случилось? – спросил я у озера в надежде, что Джас услышит. Она напряглась, и мне потребовалась секунда-другая, чтобы сообразить: поскольку мы только что говорили о ее маме, она, вероятно, подумала, что я спрашиваю о ее жизни дома, поэтому я быстро уточнил:

– С Соседским... с Колином, я имею в виду.

– Я засунула его в бак.

В ее оправдание, это был абсолютно правдивый ответ.

– Это я понял. Почему?

За свою недолгую жизнь Джас в какой-то момент довела до совершенства искусство выглядеть равнодушной и при этом настороженно держать оборону.

– «Я неадекватно сорвалась», – процитировала она, – «потому что мне необходимо выработать более эффективные стратегии управления своими эмоциями».

Я мог бы отреагировать на это множеством способов. И тот, который я выбрал, вероятно, был гораздо менее зрелым, чем мог бы быть.

– Ой, да прекрати, я пытаюсь задать тебе нормальный вопрос.

– У меня эмоциональная травма, – продолжила Джас. – Из-за моих плохих родителей. Поэтому я должна была переехать и жить с тобой и Оливером, чтобы вы могли спасти меня.

Мимолетно я подумал о том, чтобы попытаться вернуться к подобающе взрослому тону. А потом решил, что мне на это насрать.

– Ты правда думаешь, что это то, что я хочу услышать, или ты просто ведешь себя как...

– Как кто? – потребовала Джас тоном, который вторил Соседскому Мальчишке больше, чем любому из нас было бы комфортно признать.

– За... заноза? – попробовал я.

– Отьебись, Люк О'Доннелл.

Ладно, тут мне нужно было включить родителя. Мне нужно было стать строгим и сказать что-то вроде: «Так, Джасмин, у нас не принято так выражаться», но слова застряли у меня в горле.

– Джас, – попробовал я вместо этого, – пожалуйста, не надо. Я серьезно. Я знаю, что Колин – придурок. Я просто хочу знать, что он сделал такого, из-за чего ты засунула его в бак.

– Он не провоцировал меня, – настаивала Джас. – «Я несу ответственность за свое собственное поведение. Никто не контролирует мои действия, кроме меня самой».

– Так, весь этот спектакль, – я махнул на нее рукой, – официально перестал быть милым еще три саркастичных модных словечка назад.

В темноте Джас свирепо посмотрела на меня. Но по крайней мере она перестала извергать казенные фразочки.

– Я хочу знать, – повторил я, – что сделал Соседский Мальчишка.

– Зачем?

Ну твою мать. Я думал, дети перерастают стадию «почемучка» годам к трем. Хотя, наверное, это не считается, если вопрос вполне разумен.

– Честно? Наверное, это ужасно с точки зрения родительства, но в основном потому, что Колин мне не нравится, и я надеюсь, что ты скажешь что-то, что подтвердит мое мнение.

Джас снова переключила внимание на Спада.

– Не пойми меня неправильно, ты все равно под домашним арестом или типа того.

На другом конце скамейки желание Джас не вступать в диалог проиграло короткую битву с ее желанием напомнить мне о том, как плохо я справляюсь со своими обязанностями.

– «Под домашним арестом или типа того»? Ты реально отстойно с этим справляешься.

– Поверь мне, я знаю.

– Типа, я тебя вообще не уважаю.

Это было невероятно справедливо. Меня было не так-то легко уважать.

– Знаешь что, а как насчет того, чтобы мы пока отложили эту тему, и ты просто ответишь на мой еб... на мой дурацкий вопрос?

Я был далек от уверенности в том, что моя стратегия сработала, или что я достучался до нее, или что я ее измором взял, но Джас, казалось, на данный момент исчерпала способы проявлять враждебность. Поэтому вместо этого она посмотрела вниз, на маленький меховой комочек у себя на коленях, и сказала:

– Он забрал мячик Спада.

Фраза: «Ах он мелкий засранец» вырвалась у меня прежде, чем я успел вспомнить о необходимости быть родителем, но я очень гладко замял это, сразу же после этого добавив: «Продолжай», своим лучшим спокойным-и-слушающим голосом.

– Мячик улетел за забор, – объяснила она. Она не стала объяснять, как он улетел за забор, и мне пришло в голову, что ей, возможно, не хотелось признаваться в том, что она делала что-то настолько нормальное и адекватное, как игра в «принеси мяч». – И я сказала ему отдать его, а он сказал, что не отдаст, и я сказала, что отдаст, или я его заставлю.

Я очень, очень, очень старался не смаковать это. Ладно, я в основном, в основном, в основном старался не смаковать это.

– Потом он спросил: «Как?», а потом достал телефон, чтобы сфоткать меня или типа того, поэтому я выхватила телефон, отнесла на передний двор и зашвырнула в мусорный бак, а когда он пошел туда, чтобы достать его, я опрокинула его самого внутрь и закрыла крышку.

Я очень старался не рассмеяться. Ладно, я смутно старался не рассмеяться.

– Это, – сказал я тоном, настолько натянуто-серьезным, что это было похоже на пародию, – было очень неправильно с твоей стороны.

– Я знаю, – ответила Джас, выглядя немного сбитой с толку тем, к чему я веду.

– И именно поэтому ты под домашним арестом, и должна была извиниться, и все такое, – добавил я, надеясь, что если я сделаю акцент на наказании, будет иметь меньшее значение то, что я также делаю акцент на закидывании Соседского Мальчишки в бак.

– Я знаю, – повторила Джас.

Я протяжно выдохнул, не в силах больше игнорировать очевидное.

– Но он действительно напросился.

Джас посмотрела непонимающе.

– Вся эта ху... вся эта штука насчет контроля над эмоциями и адекватных реакций и... и всего такого. Это все, типа, это все действительно важно и правильно, и тебе абсолютно точно не следует делать этого снова. Но, типа...

– Типа что? – спросила Джас. Это была наименее похожая на дикобраза Джас из всех, что я видел, возможно потому, что я справлялся со своей ролью настолько плохо,