Идеальный отец - Alexis Hall

И я был охрененно горд собой за то, что не ответил: «Если это повторится, то что?»

– Не повторится, – ответил Оливер за нас обоих. И сказал это с такой уверенностью и категоричностью, что мама Соседского Мальчишки приняла это как достойный ответ.

Она одернула куртку и кивнула ему еще раз. Это был кивок в стиле «я-рада-что-мы-друг-друга-поняли».

– Спасибо, Оливер.

– Не за что. Спасибо, что довели это до нашего сведения.

А потом она ушла, и Оливер был уже на полпути вверх по лестнице, прежде чем я успел напомнить ему, что Соседский Мальчишка был живым воплощением дьявольской задницы и почти наверняка заслужил все, что с ним произошло. Или, если уж на то пошло, спросить, не стоит ли нам обсудить подобные родительские решения.

– Джасмин, – уже говорил Оливер сквозь дверь Джас.

В ответ последовало предсказуемое молчание.

– Джасмин, ты можешь выйти сама, или я могу войти.

Ответа по-прежнему не было, но мы оба услышали шорох внутри, а затем дверь приоткрылась, и в щели показалась Джас.

– Чего?

– Мы только что разговаривали с Жаклин из соседнего дома, – сказал Оливер своим лучшим твердым, но справедливым тоном, – и она сказала нам, что ты засунула Колина в мусорный бак. Это правда?

Джас промолчала.

– Это правда? – повторил Оливер.

Джас скрестила руки на груди.

Оливер посмотрел на Джас сверху вниз с таким состраданием, которого, как я сильно подозревал, она совершенно не оценила.

– Ты делаешь только хуже. Это возможность изложить свою версию событий.

Мой мозг не мог не воспринять это как: «Вы можете навредить своей защите, если при допросе не упомянете о том, на что впоследствии будете опираться в суде». Подозреваю, что мозг Джас работал схожим образом.

– Он сам напросился, – наконец сказала Джас. И огромным усилием воли я удержался от того, чтобы не сказать: «Ну вот, видите?»

Оливер понимающе кивнул, что могло бы сработать, только если бы вы думали, что он действительно понимает.

– Как бы тебя ни провоцировали, мы не решаем наши проблемы с помощью насилия.

– Это вы не решаете, – ответила Джас, и ее голос вдруг зазвучал почти страстно. – Я травмирована, забыли?

Сделав глубокий, успокаивающий вдох, Оливер успел сказать лишь: «Джасмин, это…», прежде чем Джас перебила его:

– Моя долбанутая мамаша неправильно меня воспитала, поэтому у меня неадекватные стратегии поведения. Я срываюсь и принимаю плохие решения.

Я знал, что Оливер не обладает иммунитетом к сарказму. Но, похоже, у него выработалась чертовски сильная сопротивляемость к нему, когда дело касалось Джас.

– Важно то, – сказал он роковым тоном, – что мы поможем тебе это изменить.

С раздраженным: «Отвалите», Джас развернулась и исчезла в своей комнате, захлопнув за собой дверь.

– Джасмин? – окликнул ее Оливер.

Я положил руку ему на плечо и прошептал:

– Мы должны дать ей личное пространство, помнишь?

Но Оливеру, похоже, казалось, что правило «давать людям пространство» в данный момент менее важно, чем правило «дать людям понять, что они поступили плохо».

– Джасмин, – продолжил он, – тебе нужно будет извиниться перед Жаклин и Ричардом.

Тишина.

– Ты можешь сделать это лично или написать им письмо.

Тишина.

– Джасмин, тебе нужно принять решение по этому поводу.

– Отвали.

Оливер стоял очень тихо, его рука лежала на дверной ручке.

– Сейчас я войду в твою комнату, потому что мне нужно поговорить с тобой лицом к лицу.

Я не был уверен, чего он ждал после этих слов. Как будто он думал, что получит в ответ: «Хорошо, звучит разумно, спасибо, что предупредил заранее» или что-то в этом роде. Как ни странно, он этого не дождался.

Он открыл дверь, и мы вошли в комнату Джас. Она лежала на кровати, излучая угрюмость, и неотрывно смотрела в телефон.

– Джасмин, – сказал Оливер, – так что ты выбираешь?

Джас даже не обратила внимания на наше присутствие. Через открытую дверь просунул нос Спад и запрыгнул на кровать рядом с ней.

– Джасмин, – повторил Оливер. Я понимал: ему кажется, что использование ее полного имени помогает поддерживать границы, но я думал, что он, возможно, самую малость перегибает палку. – Я задаю тебе вопрос. Я хочу получить ответ.

С чувством времени, которому я мог бы позавидовать, Джас выдержала паузу, а затем просто сказала:

– Нет.

– Прости? – недоверчиво спросил Оливер.

– Нет. Я не буду извиняться.

– Я не предлагаю тебе выбор.

Джас промолчала.

– Можешь считать, что ты уже под домашним арестом, – продолжал Оливер, – но если ты продолжишь в том же духе, все станет только хуже.

Глаза Джас оторвались от экрана.

– Как это?

– Для начала ты отдашь свой телефон.

Джас ничего не отдала.

– Я серьезно.

Почему-то тот факт, что Оливер говорил серьезно, нисколько не добавлял Джас желания делать то, что ей велят.

Наверное, именно поэтому Оливер протянул руку и выхватил телефон у нее из рук. И, наверное, именно поэтому она так окончательно слетела с катушек. Она резко села, ее лицо побледнело еще больше обычного.

– Это мое, блядь!

– Да, и ты получишь его назад, когда извинишь…

– Это, блядь, воровство.

– Уверяю тебя, это не…

– Отдай.

– Когда ты…

– А если мне мама позвонит?

– Если позвонит твоя мать, – ответил Оливер, – нам придется сообщить в социальную службу, потому что ей запрещено общаться с тобой без присмотра.

– Ах ты мелкий… – Она бросилась на Оливера, и тот резко отступил назад, сунув телефон в карман, вне ее досягаемости. Казалось, что она не прочь попробовать засунуть в мусорный бак и его тоже, но я бы не поставил на ее успех.

– Отдай! – завизжала Джас. – Это мое! Вы не имеете права!

Оливер излучал ледяное спокойствие. Вот только я знал, что он излучает ледяное спокойствие только тогда, когда не чувствует себя ни спокойным, ни ледяным.

– Я имею право, – холодно сказал он, – и несу ответственность. Ты знаешь, что должна сделать, и я верю, что ты знаешь, как это сделать.

Слова у Джас закончились, и теперь она смотрела на Оливера так, будто верила, что может вызвать у него рак мозга одним взглядом, и что он это заслужил.

Оливер тактически отступил к дверям.

– Мы с Люсьеном будем внизу, когда