Дикорожденный - Перри Торани

повторяя ее слова, словно пробуя их на вкус. Это умиляло ее не меньше, чем то, как он иногда теребил свой меч. Хотя она и не пыталась поднять его, пока он был без сознания, боясь случайно спровоцировать взрыв — если способ существовал, Нора бы его нашла, — меч казался тяжелым даже для него.

Он постоянно перевешивал его: то на спину, где он магнитом крепился к перевязи, надетой на голое тело, то на бедро, цепляя к поясу. Когда он орудовал им, чтобы разрубить мешающие ветки, или когда убил монстра, он делал это с небрежной легкостью. Поэтому было странно видеть, как меч мешает ему во время отдыха. Или, возможно, он вообще не привык отдыхать.

Если и возникали сомнения в том, что Эд'ун желал им смерти, Лаки всегда был рядом, чтобы напомнить о таящихся опасностях. По команде Айрика уши патрулировал территорию впереди, выкапывая из нор черных ящерицеподобных существ с шипастыми хвостами. Он разрывал их на куски, радостно сдирая плоть с костей и стрекоча во время еды. Насытившись десятком-другим, он подбрасывал визжащих тварей высоко в воздух, чтобы Айрик мог разрубить их пополам на лету.

В первый раз, когда это произошло, Нора в полном шоке смотрела на них обоих.

— В их укусе достаточно яда, чтобы убить двадцать мужчин, — сказал тогда Айрик, погладив Лаки по голове, когда тот вернулся за заслуженной похвалой. — Лаки и я тоже стать друзьями. Мы хотеть одного и того же. — Он выдавил из себя совсем крошечную улыбку. — Он показывать мне, что пытается сделать тебе больно. Я убивать это.

Она кивнула, отводя взгляд от вереницы мертвых ящериц, которым не посчастливилось пересечь ее путь.

И всё же она не могла сдержать слабой улыбки, пока шла между своим инопланетным защитником и свирепым, но милым лисо-собако-котом, оставляя за собой след из мертвых рептилий. Какое разительное улучшение по сравнению с ее жизнью на Земле и на «Абеоне».

Но не прошло и нескольких секунд, как образы дяди, Лоретты, «Абеоны» и всей ее земной жизни обрушились на нее, стирая улыбку с лица и выбивая воздух из легких.

А затем она вспомнила: как только они втроем доберутся до города и прибудет помощь, она потеряет те крохи радости, что успела обрести.

Они переходили из леса на сельскохозяйственные угодья, затем на луга. Округлые боты, вооруженные лезвиями для обрезки, жужжали взад и вперед, ухаживая за посевами для людей, которые никогда не вернутся, чтобы собрать плоды своих трудов.

Они пересекали широкие, похожие на стекло полосы, которые, как объяснил Айрик, были дорогами для магнитных наземных автомобилей. Она даже видела, как один из них завис в ангаре для хранения, когда он пошел набирать воду в бутылки из реки. Он был похож на старинный автомобиль «Жук», который она видела в шоу, но с широким основанием, подрагивающим так, словно машина всё еще пыталась завестись.

Нора, обрадовавшись, что нашла что-то полезное, поспешила по дорожке.

— Эй — похоже, эта штука всё еще работает! — крикнула она, обернувшись. — Мы можем использовать ее…

— Нет! — Айрик рывком оттащил ее назад, и она приготовилась к удару о землю. Но он поймал ее, поставил прямо перед собой, прижавшись грудью к ее спине, и заставил поднять подбородок, потянув за косу.

Возбуждение вспыхнуло между ног — прилив желания, хотя он даже не коснулся ее кожи. Она прерывисто вздохнула, стыдясь признаться в этом даже в собственных мыслях.

— Всё есть яд, — прорычал он, глядя на нее сверху вниз. — Вот почему все ушли или мертвы. Почему я разобью эту планету на части — я покажу тебе сейчас. — Он ослабил натяжение косы, но не отпустил ее до конца.

Находясь на расстоянии добрых двухсот футов, он с удивительной силой швырнул камень, и тот приземлился на машину. Желтовато-зеленая пыль посыпалась с ее днища, оседая на пол, как тяжелый снег.

Лаки зашипел, шерсть на его спине встала дыбом.

— Всё окей… — Нора опустила взгляд, потянувшись к нему.

— Не окей. — Айрик удержал ее, на этот раз схватив за подбородок и заставив смотреть на кудру. — Если ты вдохнешь это — ты умрешь. Если прикоснешься к этому — ты умрешь. — Он грубо развернул ее к себе. — Мы не подходить близко. Ты понимаешь?

Его хватка была твердой, но не причиняла боли. Наоборот, она пробудила где-то в подкорке эротический инстинкт, который она пока не была готова выпустить наружу. То, как он держал ее, глядя сверху вниз, заставляло ее чувствовать себя защищенной и ценной, словно причинить ей вред было бы самой ужасной вещью в мире. По крайней мере, для него. И… иметь значение для одного человека — такого, как Айрик, — этого было бы более чем достаточно.

Но резкая перемена в его поведении требовала ответа.

— П-прости…

Он наклонился ближе.

— Я не хотеть, чтобы тебе было жаль. Я хотеть, чтобы ты поняла.

— Я понимаю.

В его глазах промелькнула неуверенность, пальцы на ее подбородке дрогнули.

Вздохнув, он отпустил ее.

— Кудра опасна, — сказал он, гораздо мягче. — Я не хотеть смотреть, что она сделает с тобой тоже.

Хотя он усваивал английский с поразительной скоростью, он всё еще делал ошибки. Нора предположила, что именно это и произошло, когда он добавил «тоже». Но что-то в его отстраненном взгляде, когда он это произнес, задержалось, неприятно занозив в сердце.

На третий день, к середине дня, они наткнулись на ряд скамеек и платформу в центре пересекающихся путей — то, что Нора приняла за транзитную станцию.

— Для более мелкого вида — кирджарикс, — сказал Айрик, заметив, как она оценивающе смотрит на необычно маленькую скамейку в конце ряда. — Даже ниже тебя. Их мир был одним из первых, который принадлежать Вейнари.

— Потому что они были слишком маленькими, чтобы дать отпор таким гигантам, как ты?

— Нет, они хотели присоединиться. Не всем мирам нужен моразир, чтобы помочь им принять Вейнари. Некоторые хотеть, чтобы их защищать гиганты, как я. — Он встал у нее за спиной, наклонившись так, чтобы она могла видеть его поверх своей головы. — И чтобы использовать лучшие технологии. Чтобы контролировать вес вещей, как мочь Вейнари. И… — Он наклонился ближе. — Не только размер имеет значение. Теперь есть кирджариксы как моразиры. Одного достаточно, чтобы поставить целый город гигантов на колени.

— Главное — это сила внутри, я поняла.

— Так и есть, — неожиданно произнес Айрик. — Машина… двигатель, который решает все вещи, выбирает моразиров, когда они молоды, из-за силы, которая у них будет. Это сказано в их… клетках. Слова, которые определять, как человек будет