Проклятие судьбы - Джеймин Ив

С Келланом было уютно, как дома. Или как в доме, о котором я всегда мечтала. Правда, в таком доме, где хотелось бы раздеться догола и исследовать его часами. Келлан был тем альфой, из-за которого мое решение сбежать из этой стаи стало куда более трудным, чем я могла себе представить.

Во время смены я постоянно крутилась возле его столика, чувствуя потребность проверить, как он. В отличие от Слэйда, его плотно окружали другие оборотни — все хотели дружить с Келланом. Он был популярным и обаятельным, и для этого ему даже не приходилось покупать всем выпивку. Этим занимался Кристиан, еще один волк-хоккеист, который был до ужаса уморительным, подкалывая своего лучшего друга весь вечер.

Эти двое без конца подтрунивали друг над другом, и к концу моей смены я почувствовала себя частью их компании. Мне стоило немалых усилий обслуживать всю свою зону, а не просто бросить поднос на их стол и проболтать с ними всю ночь.

Не то чтобы менеджер клуба сказал бы хоть слово, ведь Келлан был одним из владельцев, но мне не хотелось, чтобы кто-то из них подумал, что я ленивая или не готова выполнять свою часть работы.

Наоборот, я трудилась даже усерднее обычного, чтобы все успеть, что, вероятно, и объясняет, почему я отключилась в машине по дороге домой.

Одевшись в джинсы и свободную толстовку, которая сильно пахла Келланом, я натянула носки и вышла из гардеробной.

— Теперь можешь войти, — крикнула я, проверяя телефон, который кто-то тоже поставил на зарядку.

Новых сообщений не было, но я с восторгом обнаружила под телефоном почти четыреста баксов чаевых. Келлан и его друзья были очень щедрыми, и хотя мне было немного совестно брать их деньги, большая часть все равно пойдет на выплату долга стае.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Келлан. Он прыгнул на мою незаправленную постель, и под его массивным телом двуспальная кровать показалась совсем крошечной.

— Как спалось? — спросил он, пока я засовывала телефон в задний карман и протягивала ему деньги.

— Спала отлично. А вот немного денег, чтобы начать отдавать долг.

Келлан сузил глаза, глядя на мою руку так, будто она была заразной, и покачал головой.

— Никто из нас никогда не возьмет твои деньги, Крошка. Давай просто начнем все с чистого листа, но, пожалуйста, не мешай мне время от времени покупать тебе всякие штуки.

Я чувствовала себя глупо, стоя с деньгами, зависшими между нами, поэтому быстро сунула их в ящик.

— Спасибо, — тихо сказала я, решив не раздувать из этого проблему. Хотя одну вещь мне все же нужно было прояснить: — Кстати, насчет того, что ты мне все покупаешь… ты случайно не знаешь, откуда взялись вся моя новая одежда и туалетные принадлежности?

Улыбка Келлана была потрясающе непринужденной и полной радости. Не помню, чтобы я когда-нибудь улыбалась так же свободно.

— Это точно Флоренс. Мне показалось, я узнал одну из своих толстовок.

Приподнявшись, он протянул руку, схватил край худи и мягко потер его между пальцами.

Я была уверена, что на моем лице застыло недоверие.

— Ты хочешь сказать, что Флоренс не только покупает мне вещи без разрешения, но еще и украла твою одежду и положила ее в мою комнату?

Он громко рассмеялся и, дернув за толстовку, сбил меня с равновесия, повалив на себя.

— А ты бы мне поверила, если бы я сказал «да»?

Я уперлась ему в грудь, а он посмотрел на меня щенячьими глазками, их глубокий синий цвет приобрел тот фиолетовый оттенок, который появлялся, когда он был счастлив. Или возбужден.

— Ни за что, — фыркнула я, стараясь не реагировать на то, как наши тела переплелись на кровати. Святая богиня, это было ужасно, но в то же время так приятно. — Пожалуйста, прекрати покупать мне вещи. Мне правда не нужно ничего лишнего, и я никогда не смогу тебе все вернуть.

Я снова надавила ему на грудь, но едва сдвинулась в его хватке, а он начал водить руками вверх и вниз по моей спине мягкими, нежными прикосновениями.

— Мне доставляет радость оставлять тебе маленькие подарки, — его голос понизился, и я поймала себя на том, что хочу остаться под его успокаивающими ласками.

Напряжение отпустило меня, и я обмякла на нем, решив, что не стану лишать его этой радости, раз уж мне ничего не стоило быть здесь, с ним.

Кроме, может быть, крошечных осколков моей души, но, эй, без них я, наверное, смогу прожить.

— Хорошо, Золотой. Можешь делать мне небольшие подарки, но я хочу, чтобы ты знал: тебе никогда не придется покупать мою любовь или привязанность. Ты никогда ничью не купишь, слышишь меня? Если они не могут оценить тебя за все твои не финансовые достоинства, значит, они тебя не заслуживают.

Его руки, которые он просунул мне под толстовку, замерли на моей коже, и я почувствовала, как по нему пробежала дрожь.

— А ты отдашь мне ее добровольно?

Только через мой труп. Хотя начинало казаться, что все это уже выходит из-под моего контроля.

— Просто оставайся собой. Этого более чем достаточно.

На этот раз его дрожь была сильнее, и нежное прикосновение стало крепче, когда он обнял меня и прижал к своей груди так сильно, что я не могла дышать.

Я и не хотела дышать.

Как и в прошлый раз, когда он меня обнимал, это ощущение разрывало мою сущность и разрушало хлипкие заплатки на старых ранах. Я едва сдержала рыдания.

В горле жгло, как у черта, а глаза я зажмурила так же крепко, как он меня сжимал.

Интересно, всегда ли объятия будут ощущаться так? И еще интересно, перестану ли я когда-нибудь жаждать их с тем жгучим желанием, что испепеляло остатки моей истерзанной души.

Келлан долго не отпускал меня, а я и не сопротивлялась, полностью растворяясь в нас двоих, обнявшихся, пока дождь барабанил по окнам. Было темно, прохладно и уютно, словно мы существовали в собственном мире, куда никому не было