Проклятие судьбы - Джеймин Ив

Когда ты уйдешь, это его уничтожит.

Мысль прозвучала так громко, и я понятия не имела, смогу ли в итоге принять это решение, потому что оно уничтожит и меня тоже.

Это чувство никогда не было таким сильным, как сегодня. Узнав эту стаю, я поняла, что, покинув их, изменюсь навсегда.

— Расскажи мне о своем детстве.

Его руки сжались сильнее, когда я вздрогнула — паника была моей мгновенной реакцией на этот вопрос.

— Зачем тебе это знать?

Он снова начал нежно поглаживать меня по спине, словно успокаивая дикого зверя.

— Потому что я хочу узнать тебя. У меня столько вопросов, но я понимаю, что, задав их, заставлю тебя сбежать с криками. Так что… просто скажи мне одну правду.

Одну правду. Что ж, можно начать с чего-нибудь убойного.

— Я была ошибкой, и моя мама никогда меня не хотела.

Келлан на мгновение сжал мою руку так, что я почувствовала боль, но тут же ослабил хватку. Однако его сердцебиение участилось, а сладость корицы и карамели в его запахе приобрела горьковатый оттенок, когда им овладел гнев.

— Она тебе это сказала?

— Ага. В основном показала, ведь, знаешь, поступки говорят в миллион раз громче слов. Но моя мама была достаточно дотошной, чтобы и словами подтвердить факты.

Его пальцы переместились выше, к моему плечу, и стали обводить кончик грубого шрама.

Я знала, каким будет его следующий вопрос, но, к моему удивлению, он его не задал; он просто продолжал поглаживать рубцовую плоть.

Мой благородный альфа сегодня решил придерживаться одной-единственной правды.

— Это она оставила мне шрам, — охотно призналась я, — прежде чем мое исцеление оборотня стало достаточно сильным, чтобы с ним справиться. Она использовала клинок из чистого серебра. Ее стая помогала ей в наказаниях. — Серебро не вредило альфам, но остальных из нас оно ослабляло.

Грудь Келлана загрохотала у меня под ухом, но он продолжал успокаивающе поглаживать мою кожу.

— Как бы ужасно ни было найти ее тело, — продолжила я, слова лились из меня потоком, — мне повезло, что она умерла, когда я была еще маленькой. Ее стая, слава богине, не интересовалась изнасилованием детей, но к моменту ее смерти я была на пороге превращения в женщину. — Как раз примерно в то время те четыре альфы начали обращать на меня гораздо больше внимания, задерживая на мне взгляды и прикосновения. Это был лишь вопрос времени.

— Мне все равно нужно их убить, — произнес Келлан самым низким тоном, какой я когда-либо от него слышала. Его доминантность нарастала, а запах становился сильнее.

Их смерть принесла бы мне только радость и покой, но я бы никогда не хотела, чтобы он рисковал собой ради этого.

— Обещаю, по большей части они меня не трогали. Нет нужды мстить за меня.

Его руки на мгновение замерли, а затем снова пришли в движение.

— Насколько «не трогали»?

Совсем, полностью, абсолютно. Во всех смыслах, которые имели значение.

— Скажем так, прежде чем я сбежала, они каждый день запирали меня в комнате. Единственной моей свободой были моменты, когда они уходили из квартиры, и я могла вылезти через окно и спрятаться в гараже внизу.

Келлан рывком сел на кровати, не отпуская меня, так что я оказалась распростертой у него на коленях.

— А как же школа? А твоя волчица? Ты ведь уже должна была обращаться к тому времени, верно?

Я кивнула.

— Ага, первое обращение было в десять, как у большинства.

Ему потребовалось меньше пяти секунд, чтобы понять, что это значит.

— Вот почему ты бегала кругами по комнате, когда паниковала. Твой инстинкт велел не мчаться на улицу, в лес, а прятаться в единственном пространстве, которое было твоим. В единственном месте, где тебе, щенку, разрешалось бегать.

Стыд, горячий и горький, залил меня изнутри, и я старалась не думать о тех мрачных днях.

— То, что я омега, помогло. Я… — Я не смогла закончить, так как в горле встал ком. То, что я омега, может, и помогло мне пережить ту часть моей жизни, но это также было причиной, по которой у меня никогда не могло быть своей стаи. Стаи, за которую я бы отдала все.

Даже те, кто меня не любил или не хотел видеть, были в миллион раз лучше старой стаи моей матери. Это было действительно несправедливо.

Жестокая шутка судьбы

Глава

Тридцать два

КЕЛЛАН

Эммелин оставалась в моих объятиях гораздо дольше, чем я мог ожидать. Ее пышные изгибы, прижимавшиеся к моему твердому телу, были способны довести меня и моего зверя до исступления. Мне нравилось, как она прильнула к моему крупному телу, словно была создана для меня. Так оно и было.

Но ее изгибы… черт побери. Я едва сдерживал руки.

Когда она наконец открылась и начала изливать душу, меня поглотило желание узнать всю ее историю. Это был поворотный момент в наших отношениях, и даже несмотря на мою ярость по отношению к старой стае ее матери, объятия, пока она делилась своим прошлым, приносили мне мгновения покоя.

Я и понятия не имел, что присутствие Эммелин способно так усмирять моего волка. Успокаивать альфу, который хотел охотиться, доминировать и контролировать.

Эммелин укрощала зверя.

Когда она наконец заерзала, я решил, что если не отпущу ее на этот раз, то твердый член, прижатый между нами, начнет создавать проблемы. Сейчас было не время и не место, особенно после ее тяжелых откровений, и я отказывался торопить естественное развитие наших отношений.

Это была связь навсегда. Настоящие, черт возьми, истинные пары. Связанные на всю жизнь.

Двигаться медленно, может, и трудно, но альтернатива — спугнуть ее так, что она сбежит, — была немыслима. Пока что придется довольствоваться этими мгновениями в объятиях, даже если мой зверь был готов охотиться и преследовать нашу пару, пока она не подчинится нашей метке.