Свидание со смертью - Келли Крэй

На этот раз я ничего не ответил, лишь уставился на парочку, выясняющую отношения в телешоу посреди кофейни, перекрикивающих друг друга, пока внезапно они не бросились навстречу друг другу, слившись в поцелуе.

Мои мысли снова вернулись к Хелене — к тому, как мы целовались в ее квартире.

Немного раньше, в коридоре, она спросила, не ссоримся ли мы. Я так не думал.

Хотя, возможно, мы как раз этим и занимались.

Сидящий рядом со мной старик начал подниматься.

— Вам лучше этого не делать, — сказал я ему. — Поверьте мне.

Он ничего не ответил, но послушно опустился обратно в кресло.

— Думал, ты отвлекся, — признался он.

Так и было.

— Вы боитесь, — предположил я. — На мгновение мне показалось, что это не так.

— Ты носишь с собой косу, — заметил он. — Я думал, это всё… выдумки из фильмов и книг.

Я тяжело и громко вздохнул, снова принимая человеческий облик и кожу, прежде чем откинуть капюшон назад.

— Обычно, — бросил я на него косой взгляд, пока он с новым шоком переваривал мою внешность, — усопшие меня не видят.

— А, — протянула душа, — ты совсем молодой человек. Меня это удивляет.

— Старше, чем выгляжу, — буркнул я.

— Правда? — удивился он. — И насколько же стар?

И это я еще называл его стариком, хотя это определение гораздо больше подходило мне самому…

Эту роль я исполнял уже давно. Дольше, чем Флора или Йохан занимали Священные Чертоги.

И в самом начале был только… я.

Начало… об этом мне думать не хотелось.

— Не знаю и знать не хочу, — честно ответил я, кивком указывая на экран телевизора, на котором уже шли финальные титра.

Мужчина снова замолчал.

Затем, после нескольких долгих ударов сердца, он произнес:

— Если бы я мог вернуться назад и всё переиграть, я бы поступил совсем иначе, понимаешь?

— Думаю, в какой-то степени это чувствуют все, — заметил я.

— Но в этом и загвоздка, верно? — сказал он. — Ни у кого нет возможности вернуться назад и сделать всё по-другому. Даже если мы возвращаемся или переходим к чему-то новому. Есть только один Сиэло Блуфорд — точнее, был, наверное, стоит говорить так, — и как сильно он ни хотел сниматься в кино, он так этого и не сделал.

Я снова посмотрел на него.

— Мне жаль, — сказал я, сам удивившись тому, что действительно это имел в виду.

Тяжелая участь Хелены. Обрезанный фитиль ее короткой жизни. Это заставило меня взглянуть на свою работу иначе, чем я делал это раньше.

До сих пор я был лишь собирателем душ. Ни хорошим, ни плохим. Просто, как сама смерть, неизбежной реальностью.

Но смерть, как и жизнь, несправедлива. И, возможно, за всё время, что я был… этим, я никогда по-настоящему не ценил это.

Он пожал плечами.

— Думаю, всё в порядке. Потому что даже если всё закончилось, а оно явно закончилось, на самом деле это ведь не конец, верно? Иначе… тебя бы здесь не было, правда? Кто знает? Может быть, куда бы я ни отправлялся, там тоже снимают кино. И тот, кто там всем заправляет, наверняка понимает, что бывают всякие обстоятельства. Всякое случается. Жизнь встает поперек дороги. — Его голос понизился, приобретя странно-понимающий оттенок. — Смерть ведь тоже встает поперек дороги… разве нет?

Я нахмурился, склонив голову набок. Вместо того чтобы вдаваться в подробности, он лишь слабо улыбнулся мне.

— Ладно, ковбой. — Ладонями вверх он протянул мне оба запястья. — Ты меня поймал.

Мое хмурое выражение лица переросло в гримасу раздражения, когда я перевел взгляд с его морщинистого, обветренного лица с ярко-синими глазами и аккуратно подстриженной белой бородой на протянутые мне старческие руки в пигментных пятнах.

— Обещаю, всё совсем не так, мистер Блуфорд, — сказал я. — Я вовсе не похож на копа. Никакого суда не будет. Я просто… посредник.

— Пожалуйста, — произнес он, опуская одну руку и оставляя протянутой лишь другую, словно друг или даже соперник, предлагающий рукопожатие. — Зови меня Сиэло.

Я пожал его руку, но вместо того, чтобы в ответ назвать имя, которого у меня не было, я превратил его душу в более удобную для транспортировки форму — бледно-небесно-голубую сферу.

— Ничего личного, — сказал я душе, Сиэло. — Просто… время вышло, вот и всё.

И это была чистая правда. К тому же, переживать за другого Обреченного, по крайней мере за пределами того, что требовалось по долгу службы, было явно не тем, чем мне стоило заниматься.

В конце концов, у меня осталось всего несколько струн в душе, и все они безраздельно принадлежали Хелене.

Поднявшись, я прислонил косу к столу на посту медсестры, пока возился с тем, чтобы надежно зафиксировать Обреченного в своих песочных часах.

Внутри меня сжался дух от мысли о судьбе этой души, этого Обреченного, который так и не смог сделать то, чего хотел. Которому, к тому же, было отпущено куда больше времени, чем Хелене.

Хелена…

Неужели действительно ничего нельзя было сделать?

Уйдя из больницы, я отправился собирать все те души, которые заставил ждать, пока прогуливал работу с Хелене. После этого я принялся за свежие. Забот хватило почти до пяти часов вечера — как раз в это время Хелена обычно уходила домой. К тому же, это было через час после того, как на смену заходил ее коллега и друг Хантер.

Промежуток времени, который позволил бы мне поговорить с ним в ее отсутствие.

Потому что, пока я не разберусь, что происходит и что мне нужно предпринять, мне следовало держаться от нее подальше.

Хотя бы потому, что я просто не смог бы удержаться от соблазна снова взять ее точно так же.

А прямо сейчас, если я собирался спасти ее жизнь, сберечь ее душу в этом мире и в этом существовании, мне нужно было чертовски сильно сосредоточиться.



36 ХЕЛЕНА

Я проснулась прямо перед рассветом и обнаружила, что Смерти нет. Вернее, со мной его не было.

Пролежав в постели почти полчаса, пока всё мое существо перезагружалось и переходило в режим восстановления, я то ли сползла, то ли свалилась с матраса. Завернувшись