После развода. А потом он вернулся - Алекс Мара

в тот дом.

На холодильнике висят наши фотографии – улыбающиеся, солнечные. Мы где-то на море, я держу Андрея за руку.

Вижу, как смеюсь, но не могу вспомнить, почему тогда смеялась и что чувствовала.

Как давно между нами всё треснуло?

Месяц назад? Полгода? Год? Я была слишком занята тем, что не замечала очевидного.

Я всегда считала, что у нас крепкий брак. Мы редко ссорились, поддерживали друг друга, вместе решали проблемы.

Но, возможно, всё это было не близостью, а партнёрством. Мы просто шли рядом, не глядя друг на друга и не замечая изменений.

Захожу в спальню. В ней пахнет парфюмом Андрея. Ловлю себя на предательском желании уткнуться носом в его подушку и вдохнуть его запах. Любовь не испаряется, не исчезает мгновенно. Она продолжает надеяться на хорошее.

Достаю чемодан из кладовки и открываю шкаф.

В прошлый раз я уходила на эмоциях, схватила несколько вещей, как беглянка. А теперь всё иначе. Я собираю вещи осознанно. Тёплые – пуховик, шерстяной свитер, перчатки, толстые носки, зимнюю пижаму.

Прохожусь по кухне, беру мою любимую чашку и кофеварку, которой пользуюсь только я.

Выключаю свет, выкатываю чемодан на лестничную площадку.

Лифт останавливается на этаже раньше, чем я успеваю запереть дверь.

Андрей выходит на площадку и замирает в полушаге.Его плечи опущены, на лице усталость, серая как пепел.

Он выглядит так, словно за эти дни постарел на десять лет. Под глазами темные круги, кожа землистая, ворот пальто небрежно поднят. Даже его вечная гордая осанка, в которой всегда чувствовались сила и контроль, теперь превратилась в усталую сутулость. Он словно съежился под тяжестью чего-то, что не в силах нести.

Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах не холод, не расчёт, а только усталость. Глубокую, выжженную, почти безнадежную.

Он опускает глаза, смотрит на мой чемодан. Понимает, что я не вернулась домой, а наоборот, приезжала за вещами. На мгновение он прикрывает глаза, потом говорит.

– Раз уж ты здесь… – Его голос срывается, как будто ему не хватает воздуха. – Давай поговорим.

Я машинально качаю головой. Слово «нет» вертится на языке, почти вырывается наружу. Хочется выбежать на улицу, вдохнуть холодный воздух и уйти, не оглядываясь. Я не уверена, что выдержу еще один холодный разговор, как в прошлый раз.Я не успела к этому подготовиться.

Усилием воли останавливаю себя и заставляю согласиться. Потому что если не сейчас, то когда? Потому что я должна знать правду.

Выпрямляюсь, встречаю его взгляд.

– Хорошо, давай поговорим.

10

– У меня есть сын.

Андрей так и не разделся, стоит в прихожей. Как будто больше не чувствует себя дома, пришёл в чужое место. Только поставил чемодан, и тот неуклюже завалился на бок. А сумку Андрей так и держит в руке.

– Поздравляю, – отвечаю мёртвым голосом.

Ни одна мышца на моём лице не дрогнула, потому что…

Разве кто-то сомневался, что ребёнок на фотографии – сын Андрея?

Такая сильная реакция на открытку не могла возникнуть просто так, а значит, Андрей сразу понял, что ему сообщили правду, и что он отец.

– Не надо, Мила, не притворяйся равнодушной. Сарказм тебе не к лицу. – Андрей морщится, как будто необходимость говорить со мной доставляет ему неудобство. – Я тебя не обижу, буду щедр. Развод мы оформим без проволочек. Мой ребёнок должен расти в полной семье, поэтому я женюсь на Вике и перевезу их с сыном в эту квартиру.

Я не возражаю, потому что муж прав: дети должны расти в полной семье.

А ещё потому, что не могу дышать. Меня парализовало от шока. От наглости мужа.

Он не то, что не начал с извинений, а вообще не собирается просить прощения.

Не считает себя виноватым?

Один раз не считается? Или в его случае, одна любовница не считается?

Андрей держится так, словно правда на его стороне.

– Тебе я куплю новую квартиру, а пока можешь жить здесь.Я на время перееду в гостиницу, – продолжает он спокойным, ровным тоном, как будто мы обсуждаем ежедневные мелочи, а не крах семьи из-за его предательства. – Будь добра, выбери себе квартиру как можно скорее. Я свяжусь с риелтором, и он тебе позвонит. Оформим покупку в срочном порядке. Я… некрасиво поступил с Викой в прошлом и хотел бы загладить свою вину как можно скорее. У них с сыном была непростая жизнь, и я должен перевезти их сюда и устроить в хорошем месте без промедлений.

Мой мозг готов взорваться от возражений и сотни возможных ответов на эти бесчувственные слова.

Значит, у меня была простая жизнь, и поэтому меня можно выпереть в гостиницу?!

Андрей был несправедлив к любовнице, а ко мне он, значит, отнёсся честно и правильно?!

Опираюсь на чемодан, как на последнюю надежду. Хотя на что тут надеяться? Карточный домик нашего брака развалился в момент, и все карты оказались джокерами.

Подхватываю чемодан за ручку и даю Андрею знак подвинуться, чтобы я смогла выйти. Однако он, наоборот, загораживает проход. Не позволяет мне уйти.

– Подожди, Мила! Не уходи так. Мы должны обо всём договориться, как взрослые разумные люди.

– Я тебе ничего не должна. – Мой голос кажется прозрачным, слова невесомыми, слышными только мне.

– Мила, ты ведёшь себя как капризный подросток, а сейчас для этого не время. Мы с тобой попали в серьёзную ситуацию. Соберись! Я понимаю, что тебе обидно и неприятно, но отложи эмоции на потом. Сначала факты, а потом эмоции. Мы с тобой стоим перед серьёзным фактом: у меня есть четырёхлетний сын, который рос в бедности и не знал нормальной жизни. Я обязан о нём позаботиться… и о его матери тоже. Это мой приоритет, так что отложи свои обидки на потом. Это произошло до нашего брака…

– Нет! – вырывается у меня. – В то время мы с тобой были вместе и готовились к свадьбе. Ты сделал мне предложение. Мы жили вместе. Любили друг друга. Были счастливы. А потом я планировала свадьбу, а ты улетел в командировку и… изменил мне. Несколько дней назад ты сказал, что не изменял мне, но это