Пышка для свекра. Сделаю с тобой джага-джага! - Лукьяненко

— Ты в мамку пошла, да, пэрсик?

— Не, я в папу. У него кость тонкая, потому я миниатюрная пышечка. Мамка-то у меня ого-го. Арсенчик, — вдруг вспоминаю, — ты мне подарочек обещал. Или сюрприз какой.

— Пошли, пэрсик. Я так-то тренажер заказывал. Гребной. А китайцы прислали это по ошибке. Ну я собрал по приколу.

Китайцы? Уже страшно. Боюсь, его убить, если упаду на Арсенчика.

— Ой пугаешь ты меня, — встаю с кроватки. — Лучше бы полюбились и пошли борщ варить.

— Пойдем, булочка моя. Говорят, на этой штуке секс классный.

Мне секс с ним и так классный, без китайских штуковин.

— Да что там такое? — иду за ним по коридору.

И пугает, и будоражит.

Открывает дверь соседней комнаты, и я вижу китайскую фигню. Какие-то ремешки свисают с крепления на потолке.

— Это спину растягивать, чтоб не болела? Так я тебя бальзамом “Звездочка” разотру. У меня от бабули баночка осталась. И пояс собачий можно купить.

— Пэрсик, это качели для секса, — уточняет Арсенчик, подводя меня к этой фигне. — Ты ляжешь, а я любить тебя буду.

— Арсенчик, я на эту срамоту не полезу. Она ж рухнет. Соседи прибегут. Оно нам надо.

— Ну, пэрсик, давай попробуем с тобой немного экстрима в сексе. Круто будет.

Он так на меня смотрит своими щенячьими глазами.

Чего только не сделаешь ради любви. Даже на китайские качели полезешь.

— Ладно, говори, как тут. Я так никогда не извращалась.

— Не пожалеешь, пэрсик.

Арсенчик помогает мне взгромоздиться на эту фиговину, которая точно рухнет. Пока я раскачиваюсь, мой джигит с выдумкой берет меня за бедра и входит, качнув на себя.

Надо же! Будто в облачках трахаемся.

Он раскачивает меня все сильнее и все сочнее насаживает на свой член.

— Еще, — прошу его, забыв, что можно рухнуть. — Еще хочу твой банан.

Кончаю так, как никогда. Это чувство полета.

— Обалдеть! — рычит Арсенчик и жарко сливает в меня. — Охереть!

Только я собираюсь порадоваться, что эта фигня все еще держит мой вес, как что-то угрожающе трещит, и я падаю.

Арсенчик ловит, как может, и мы вместе шлепаемся на пол, а сверху нас накрывает ремнями.

— Ты права, пэрсик, — целует меня Арсенчик. — Будем этим на полу заниматься.

Главное, полы не проломить.

— Я всегда права, джигит ты мой!

Хорошо-то как! Вот оно, мое личное небо в стразиках от огромного медвежонка.

— Мама будет счастлива с тобой познакомиться, а папа достанет рог для вина. Детишек с тобой нарожаем. Они давно внуков хотят.

— Ладно, медвежонок, пойдем. Кормить тебя буду. А то как ты их сделаешь, когда сидишь на своем спортивном питании?

ЭПИЛОГ

— Подстрахуй-ка, брат, — прошу Тамерлана. — Сейчас парочку подходов, и домой. У меня ж там Клава опять беременная.

— Так это какой по счету, братан? — удивленно.

Страхует меня, пока жму от груди. Дома много вкусной еды, и приходится больше напрягать задницу в качалке.

— Третий уже, — отвечаю. — Обещают, что в этот раз точно будет пацан. Наследник! Джигит!

Не, ну дочек я люблю безумно. Такие ведь умилительные булочки, но ведь и парня хочется. У меня ж, получается, сына-то нет. Валерик же мне реально неродной. Узнали, сдав ДНК.

В чем-то он мне, конечно, сын. Растил ведь время от времени, но хочется своего пацана.

— Бать, привет, — слышу голос и кидаю штангу на гриф.

Легок на помин приемный сынок.

Сажусь, вытираю пот со лба и смотрю на Валерика в сопровождении пышной девочки. Но у моего пэрсика формы, конечно, аппетитнее.

— Здорово, Валерик, — жмем руки. — А ты чего тут забыл?

— Пришли пригласить вас на свадьбу. Женимся мы с Настей.

Смотрю на нее во все гляделки. Интересно овцы пляшут! Реально та самая селедка, но она так округлилась, что и не узнать.

Хотя и времени прошло прилично. Нашей старшенькой уже три. Откормил Валерик себе царицу.

— Привет, Настя, — отвожу взгляд. — Посоветуюсь с женой.

Любой уважающий себя кавказский мужик всегда советуется либо с мамой, либо с женой.

До сих пор все сжимается, как вспомню ту наглую подставу. Я ее попросил кактус поливать, а она пришла банан полировать!

— Я просто подумала, что ты, Арсен, имел в виду другой кактус, — оправдывается.

Да какой придурок называет свой член кактусом, если с конца не течет?

— Не имел… Ладно, пойду я. Там меня дети ждут.

— Пап, ты сестрам передай, — Валерик сует мне пакет из “Детского мира”.

Его мать так и не призналась, кто его отец, так что Валерик относится ко мне по-прежнему. Ну и ладно. Дети — это пэрсики нашей жизни, главное, чтоб Клаву не пытался увести. А то она у меня булочка видная. Такая секси.

— Передам, Валерик, — обещаю и жму мамонтенку руку. — Давай до скорого.

Еду домой. Затарился всякими сладостями, вкусняшками, игрушками. Своих радовать буду.

— Девочки мои, пэрсики сочные, я дома! — кричу из прихожей, скидывая кроссовки. — Ну-ка идите папку встречать!

Меня они встречают как Деда Отмороза, или как его там, хотя я прихожу не раз в год.

— Па-па! — звучат звонкие голоса моих ягодок.

Выбегают мне навстречу в кукольных платьицах.

Хватаю обоих на ручки и прижимаю к себе. Вот оно, счастье.

Дочки — копия я в детстве. Темные кудряшки и карие глазки, которые как вишенки.

Обнимают меня, бородатого, здорового медведя, маленькими теплыми ручками.

— Принцесски мои, — поочередно целую румяные щечки. — Папа по вам так соскучился.

— Кукол принес? — спрашивает старшенькая, Маргаритка.

У нее мамин характер. Мальчишек в детском саду бьет. Вырастет, все полягут от восхищения моей булочкой сладенькой.

Уже страшно, что придется от зятьков отбиваться.

— Папотька мой, — гладит мою бороду младшенькая, Розочка.

Цветущий сад у меня. Любимое девчачье царство.

— Здравствуй, Арсенчик, — в коридор выходит моя царица.

Как же она хороша в своей розовой леопардовой пижаме и с большим животом.

Ну точно сын будет. Вроде по форме похоже.

В прошлые разы тоже говорили, что вроде мальчик. Попой повернулся, писюна не видно. А рождались девчонки.

— Привет, пэрсик.

Не спуская дочек с рук, подхожу к ней и чмокаю в щечку. Другие вольности не при детях, хотя какая же она сексапильная с этим животиком!

— Как рабочий день прошел?

Мы все идем на кухню. Девочки на теплом полу разбирают свои подарки, а я, наконец, обнимаю любимую Клаву.

— Скучал по вам, — кладу ладонь на ее животик. — Ну как там сын?

— Арсенчик, — ласково так начинает она, — я тебе в лоб дам. Какая разница? Сын или дочь? Ты как будто только вчера с Уральских гор спустился.

— Ну прости, пэрсик, — целую ее в лоб. — Я