Снежное место, как дом - Лора Павлов

заставил всю команду помогать на мероприятии. Там был розыгрыш подарочной корзины, и мы все накинули по десять долларов на билеты. И я выиграл, — он пожал плечами, будто это пустяк.

— Конечно выиграл, — я расхохоталась. — Но в корзине был не такой шар, верно? Не может быть, чтобы там случайно оказался шар, играющий «Sunny» и с моими животными.

— Конечно нет, — рассмеялся он. — Зато там была подарочная карта на двести пятьдесят долларов. Я пару недель до этого нашел сайт, где делали снежные шары на заказ: выбираешь песню и фигурки внутри. Я хотел купить тебе такой, но он стоил двести пятьдесят, а я был нищим студентом. А потом выиграл эту карту… Воспринял это как знак. И заказал на следующий день.

У меня перехватило дыхание.

— Ты потратил все на меня?

Он смотрел на шар, не поднимая на меня глаз:

— Конечно.

— Эйс… — прошептала я, положив руку на его ладонь. — Не верится, что ты это сделал.

— Рад, что ты его хранишь.

— Я достаю его каждое Рождество. Но теперь, зная историю… кажется, я поставлю его на полку навсегда.

Он тихо рассмеялся.

— Почему ты не рассказал, что заказал его специально для меня? Я же тогда приставала к тебе каждый день с расспросами.

— Во-первых, ты была младшей сестрой моего лучшего друга, по которой я, к слову, сходил с ума. Мы дружили, и у тебя был парень. Такой подарок выглядел бы… слишком. Поэтому я сказал, что просто нашел его.

Белое пятно, мелькнувшее в окне, привлекло мое внимание, и я ахнула, когда увидела, как сильно пошел снег.

— Настоящая метель.

Эйс поднялся и выглянул наружу.

— Срань господня. Ты не шутила.

— Ты не можешь идти в отель в такую погоду. Это небезопасно.

— А если я останусь на твоем диване? — его улыбка была такой греховно красивой, что колени подкашивались.

— Ты не поместишься на моем диване, ты слишком высокий. — Я скрестила руки. — Ложись в моей кровати, а я на диван.

— Ни за что, — твердо ответил он.

— Почему?

— Завтра свадьба твоего брата. Ты подружка невесты. И Рождество. Я не позволю тебе плохо выспаться только потому, что я не могу дойти до отеля.

— Ты тоже шафер, между прочим! — я всплеснула руками. — Какая нелепая причина.

— Это не обсуждается, Санни, — сказал он и растянулся на диване, чтобы показать, насколько он туда не помещается. Его ноги свисали с края так смешно, что я не выдержала.

Я подошла и протянула ему руку:

— Пойдем. Мы можем поделить кровать. Мы же уже целовались и это было совсем не неловко. И раньше тоже спали в одной кровати, когда были детьми.

Я потянула его за руку и повела по коридору в свою спальню. Он не стал спорить с таким решением, но и ничего не сказал.

Мы так и не поговорили о поцелуе. Я оборвала его. А теперь зову его в свою кровать.

— Я сплю голым. Проблемы будут? — спросил он, смеясь. — Шучу, Санни. Все будет окей.

У меня вырвался нервный смешок, лицо горело. Я пришла в ванную, переоделась в майку и шорты для сна, убрала волосы в пучок, умылась и посмотрела в зеркало.

Эйс Бонетти в твоей кровати.

Все нормально.

Я в порядке.

Все прекрасно.

Я вышла, выключила свет и забралась под одеяло.

— Ты притворяешься, что спишь? — прошептала я.

— Нет, — усмехнулся он. — Я просто ждал, пока ты перестанешь прятаться в ванной.

— Я не пряталась. Я умывалась и чистила зубы.

— Санни, — сказал он серьезно.

— Эйс, — передразнила я.

— Тебя напугал тот поцелуй?

В комнате было темно, если не считать луча уличного фонаря, пробивавшегося сквозь щель в занавесках.

— Нет, — прошептала я. — Он мне понравился. Слишком понравился.

— Тогда почему ты отстранилась?

Мои голые ноги коснулись его ног, и я тихо застонала:

— Боже мой. — простонала я, смеясь. — Ты что, правда голый в моей кровати?

— Нет. На мне трусы. Предпочитаешь, чтобы я спал в своем костюме Гринча? — его голос был и насмешливым, и низким, хриплым, соблазнительным.

— Нет.

— Тогда отвечай. Почему ты отстранилась, если тебе понравилось?

— Потому что ты мне нравишься. Нравишься-нравишься. Это не просто так, как ты, возможно, думаешь. — Я сглотнула. — И ты тут не живешь. Я не хочу, чтобы все зашло далеко, а потом пришлось прощаться. — призналась я.

Он поднял мою подбородок, чтобы я смотрела на него. Мы лежали на боку лицом друг к другу.

— Я купил дом здесь, Санни. На самом деле, прямо по улице.

— Что? Ты переезжаешь сюда? — мой голос сорвался на писк.

— Да. Я написал сценарий, и студия его взяла. Я устал от актерства, хотел попробовать себя в другом. Теперь я могу работать откуда угодно. Устал от Лос-Анджелеса. Захотел домой.

— Джек ничего не сказал, — сердце билось как безумное.

— Я ему не говорил. Это произошло совсем недавно. И я хотел, чтобы эти выходные принадлежали им. И… я хотел сказать тебе первой. — Он убрал волосы с моего лица, и я придвинулась ближе.

— Почему?

— Потому что, когда ты сказала, что бросила того придурка и возвращаешься домой, я понял, что это то место, где я хочу быть.

— Ты правда возвращаешься?

— Да. Здесь я чувствую себя как дома. И тут живет одна девушка, от которой я без ума. И говорят, она теперь свободна.

Мои пальцы коснулись его щетины.

— Поцелуй меня, Эйс.

И его губы накрыли мои.

Глава шестая

Эйс

Я потер ладонями глаза, когда узкий луч солнечного света пробился сквозь щель между шторами. Голди только начинала просыпаться, ее горячее тело было плотно прижато к моему.

— Привет, — прошептала она, приоткрыв один глаз.

— Привет, красавица. Как спалось?

— Отлично, — она перекатилась на живот и поднялась на локтях, чтобы посмотреть на меня. — С Рождеством.

— С Рождеством, — я поцеловал ее в макушку.

Мы целовались, как школьники, пока губы не начали болеть, болтали часами между поцелуями, пока, наконец, не заснули.

Ее телефон зазвонил на тумбочке.

— Оу… о-о-оу… — протянула она, когда ее рука задела мою утреннюю эрекцию в попытке дотянуться до телефона. — Это… утреннее?

Я рассмеялся:

— Это Голди.

Она улыбнулась мне и ответила на звонок:

— Привет, мам. С Рождеством. — Она приглаживала выбившуюся прядь, заправляя ее за ухо, и все время смотрела на меня.

Она была так чертовски красива, что на нее невозможно было не смотреть.

От вида этой девушки у меня перехватило дыхание, а мы были бодрствовали всего минут пять.

— Да. Да. Хорошо. Да… — она делала паузы между тем потоком вопросов, что, видимо, задавала ее