С топором на неприятности - Дафни Эллиот

как нормальная взрослая женщина. Джуд видел меня в лучшие времена — до того, как стресс и двойная жизнь состарили меня лет на десять. До того, как напряжение вытянуло из меня весь вес.

Иногда я скучала по той жизни. По той версии себя.

Но стоило мне напомнить себе, зачем я всё это делаю, — грусть рассеивалась. Я отдала свою жизнь ради правды. Ради справедливости. У меня была цель.

И я не собиралась сдаваться.

Вилла появилась вскоре после, с улыбкой на лице и медицинской сумкой в руках. Она тут же принялась хлопотать вокруг меня, принимая от Джуда огромную кружку с кофе.

Я с нетерпением ждала её прихода — мне не терпелось узнать, как ускорить восстановление.

Но когда она начала осмотр, особенно когда надавила на спину, моё настроение резко пошло вниз.

— По меньшей мере одно ребро треснуло, — пробормотала она, прощупывая больное место.

Каждый раз, когда она надавливала хоть чуть-чуть, боль накатывала с такой силой, что подступала тошнота.

— Серьёзного смещения я не ощущаю, но судя по отёку и синякам, которые появились за ночь, перелом есть.

В комнату вернулся Джуд, скрестив руки на груди, лицо тревожное.

— Насколько всё плохо?

Вилла посмотрела на него с печальной улыбкой.

— Она вся в ушибах. Я бы с радостью сделала МРТ плеча и рентген рёбер, но если это невозможно, я могу наблюдать за ней…

— Да, — перебила я, выпрямившись, тут же сжавшись от боли.

— Но только, — Вилла прищурилась, — если она согласится беречь себя.

Я что-то буркнула в ответ. Последнее, чего я хотела — это беречь себя. Дел было слишком много. Всё было слишком близко. И после всего, что я видела, было понятно: грядёт нечто масштабное. Мне оставалось только вычислить где и когда.

Вилла достала антибиотики, противовоспалительные и обезболивающие, и начала перечислять, что, как и когда принимать.

У меня всё влетело в одно ухо и вылетело в другое, но, к счастью, Джуд схватил блокнот и записал всё за меня.

Потом она помогла мне надеть нормальный слинг. Он был громоздким и уродливым, но всё же лучше, чем наволочка, повязанная на шею.

— Носи его день и ночь, — объяснила она. — Кроме душа.

— Даже во сне?

— Да. Первую неделю — обязательно. Потом я посмотрю, как заживает, и решим, можно ли уменьшать нагрузку и начинать упражнения для запястья и локтя, чтобы не застой крови.

— Неделю?

Она чуть наклонила голову, светлые волны волос упали на лицо.

— Да. У тебя вывих, и, похоже, надрыв вращательной манжеты. Это не ссадина на коленке, Мила.

— А… сколько…? — голос дрогнул. Я не могла сдержать отчаяние. Каждая клетка тела болела, но я не могла остановиться. Не сейчас. Не после всего.

— Не меньше месяца. А может, и шести недель.

— Нет! — выкрикнула я, сердце ухнуло вниз. Мне нужно было вернуть телефон. Связаться с ФБР. Забрать свои записи из трейлера. У меня не было лишней минуты.

Они оба замерли и уставились на меня.

— Простите, — пробормотала я, отводя взгляд. — Я просто… не ожидала такого.

Вилла положила ладонь мне на ногу.

— Ты пережила много. Твоё тело до сих пор в шоке. Сейчас главное — отдых, еда и вода. Пей лекарства и дай себе восстановиться.

Желудок скрутило.

— Я не могу здесь оставаться.

— Можешь. Джуда почти не бывает дома. А Рипли, уверена, будет рада компании.

Как по команде, собака подошла ко мне и положила голову мне на колени, глядя своими тёмными глазами, полными сочувствия. Она всё поняла. Она видела, насколько я в жопе.

— Но…

— Пожалуйста. Останься, — сказал Джуд. — Я не буду тебе мешать. Отдыхай. Рипли сама за собой присмотрит.

Я посмотрела сначала на него, потом на Виллу. Эти люди почти меня не знали, но проявили ко мне столько тепла. Я не хотела отдыхать. Но закрыла глаза и кивнула. У меня не было другого выхода.

Вилла вскочила, хлопнула в ладоши.

— Отлично. Мне пора в клинику. Если почувствуешь силы, — обратилась она ко мне, — можешь вечером принять душ. Джуд поможет поменять повязку.

Я кивнула. Хотя на самом деле ни за что бы не позволила ему прикасаться к моим ранам, сама мысль о душе казалась райской. И уж точно я лучше буду искать улики, если буду чистой.

Я взглянула на мужчину, который, казалось, поставил себе задачу спасти меня. Лицо у него было каменное, нечитабельное.

А меня в этот момент накрыло стыдом похлеще любой боли в плече или рёбрах. Мне было стыдно. Я чувствовала себя беспомощной и ненавидела это чувство больше всего на свете. И я чувствовала себя… обнажённой.

Этот мужчина видел меня голой. Прижимал к окну в этой самой комнате. Лизал меня, пока я не кричала его имя.

А теперь я — сбежавшая психопатка, поселившаяся в его постели и вытолкнувшая его на диван.

Джуд проводил Виллу, а когда вернулся, засунул руки в карманы джинсов и тяжело вздохнул.

— Мне нужно в офис. Встречи.

Я кивнула, сжав губы.

— Я ненадолго.

— Всё нормально, — махнула я здоровой рукой. — Я приму таблетку и попытаюсь поспать.

Это была ложь. На самом деле я собиралась улизнуть отсюда и найти свой телефон. Но если бы я сказала это вслух, он бы сорвался.

— В кровати? — приподнял брови.

— Нет. На диване. — Я похлопала по нему для убедительности.

Он тяжело выдохнул, опустив голову. Потом снова посмотрел на меня.

— Рипли останется с тобой. Миска с едой полная, вода есть. У неё есть собачья дверь.

— Ладно.

Он ушёл на кухню, вернулся с большим стаканом воды и пачкой крекеров — положил всё на стол.

Потом исчез в спальне и вышел с тем самым зелёным пушистым пледом, который мне так понравился утром, и охапкой подушек.

Я ухмыльнулась.

— Так ты всё-таки уважаешь мой выбор дивана.

Он завис надо мной, уставившись, почти сердито.

— Только потому, что у меня нет времени спорить. Но сегодня ночью ты спишь в кровати.

— Удачи с этим, — пробормотала я, устраиваясь поудобнее и поправляя подушки.

— Дай, я помогу. — Он аккуратно просунул руку за спину, приподнял меня и подложил подушки под нужным углом.

Он был так близко — от его тела шло тепло, его запах окружал меня со всех сторон. Я даже затаила дыхание, чтобы не уткнуться лицом в его шею, пока он натягивал одеяло и заботливо заправлял его вокруг меня.

Его руки остановились по обе стороны от моих бёдер, он замер, лицо в нескольких сантиметрах от моего. Взгляд потемнел, и у меня