С топором наперевес - Дафни Эллиот

Снова кольнула вина.

— А ты?

— Я всё равно почти не сплю, — махнула она рукой, не переставая гладить Тесс. — Спи.

Неуверенно я вытянулся на маленьком диванчике. Ноги свисали за край, но мне было плевать. Я спал в местах и похуже. Это было моё личное суперспособность — засыпать где угодно и функционировать на одном коротком сне.

Я лёг и продолжал смотреть на них. Было страшно закрыть глаза.

Но выбора не было. Голова уже переставала соображать. Неужели действительно будет вред, если я вырублюсь хотя бы на пару минут?

Мы были у меня дома. Тесс спала спокойно. А Викторию я знал.

Я просто немного прикрою глаза.

Я проснулся от звука детского смеха, не сразу понимая — не приснился ли мне весь этот ночной визит. Неужели Виктория Рэндольф и правда пришла ко мне в час ночи, чтобы укачать мою дочку, как какая-то супергероиня с хвостиком?

Я приоткрыл один глаз и тут же ослеп от солнечного света, хлынувшего в комнату через большое окно.

Голова гудела, спина ныла. Даже после ночёвки на голой земле я чувствовал себя лучше.

С усилием, гораздо большим, чем следовало бы, я поднял руку и взглянул на часы. Семь утра.

Я рывком сел, и сердце ушло в пятки.

Тесс. Чёрт.

Я ещё не успел вскочить на ноги, как увидел их.

Тесс сидела в детском стульчике, одетая и весёлая, а Виктория делала ей смешные рожицы и кормила из баночки с детским пюре.

Тесс захлопала в ладоши и показала жест «ещё», пока Виктория медленно подносила ей ложку с новым кусочком.

Я тяжело выдохнул и снова опустился на диван.

— Доброе утро, Спящая красавица, — сказала Виктория, поднимая ложку и изображая из неё самолётик.

Я наклонился вперёд, упёршись локтями в колени, и потер виски.

— Прости. Мне так стыдно.

Боже, как я мог вырубиться на столько часов? И как я мог проспать так крепко, что не услышал, как Вик одела мою дочь и устроила ей завтрак?

— Не за что извиняться. Тебе явно был нужен сон. Я пыталась разбудить тебя утром, чтобы спросить про режим кормления, но ты пробормотал что-то про «Холодное сердце» и перевернулся на другой бок.

Я наконец поднялся и поплёлся к кофеварке. Слава богу, кувшин уже был полон.

Меня накрыла волна благодарности, но её быстро сменила неловкость. Я ведь должен был справляться лучше. Уже несколько месяцев как я был отцом-одиночкой.

Я налил себе огромную кружку и сделал пару глотков обжигающего кофе, надеясь, что он прочистит голову. Потом подошёл к Тесс и поцеловал её в макушку.

— Па! Па! — закричала она, одарив меня своей беззубой улыбкой.

Ничего в жизни не звучало лучше. Знать, что она видит меня, улыбается мне, что ей нужно моё внимание — это поднимало мне сердце каждый чёртов раз.

— Па! — с хихиканьем она показала пальчиком на уголок рта и сморщилась.

Я улыбнулся ей и спокойно сказал:

— А волшебное слово?

Она взглянула на меня снизу вверх и потёрла ладошкой грудь — жест «пожалуйста».

Я открыл шкаф и достал Cheerios, которые она просила, затем высыпал горсть на поднос её стульчика.

— Она знает жесты, — объяснил я Виктории. — Вот этот, — Я продемонстрировал первый знак, — означает «злаки» или вообще любую еду, которую можно есть руками. Она у нас не привереда.

— Это невероятно, — лицо Виктории засияло. — Она что, гений?

Я невольно рассмеялся и, может, даже слегка расправил плечи. Казалось, она знала, что именно сказать, чтобы меня приободрить. Я посмотрел на неё и только тогда заметил, что она в выцветшем синем худи с надписью «Озеро Тахо».

В моём худи.

Моя грудь тут же сжалась. Чёрт, как же она мило в нём выглядела. Я давно не видел женщину в своей одежде.

С тихим хрюком Тесс снова показала жест «ещё».

Я достал из коробки ещё горсть и высыпал на её поднос.

— Хотя я и уверен, что она у нас гениальна, — подмигнул я дочке, — детский язык жестов сейчас довольно распространён. Я посмотрел пару видео на YouTube… потом ещё пару… и втянулся.

Виктория перевела взгляд с Тесс на меня и обратно. В её глазах плескалось восхищение.

— Но она ведь говорит тебе, чего хочет.

— Ага. — Я убрал коробку и вернулся к кофе. — Я начал показывать ей жесты, когда ей было три месяца, и к восьми она уже отвечала. Я хотел создать с ней надёжную связь. Хотел, и до сих пор хочу, чтобы она чувствовала: я рядом, и я всё смогу для неё.

Вик долго молчала, просто смотрела на меня, потом покачала головой. Я так и не понял — это был жест восхищения или лёгкой оторопи.

— Спасибо, — сказал я. — За то, что её покормила.

Она пожала плечами.

— Нам было весело, правда, малышка?

Тесс радостно заворковала и ударила кулачками по подносу. Очевидно, Виктория ей нравилась, несмотря на то, что вчера они впервые встретились.

Всё происходящее казалось почти сюрреалистичным. Мы с Тесс столько месяцев были вдвоём. А теперь рядом оказалась новая женщина — и делала то, что должен был делать я.

И я почти не знал её.

У меня внутри всё напряглось, проснулись инстинкты — защитить, оградить.

Но тут моя прекрасная девочка заворковала и привлекла моё внимание, и я заставил себя расслабиться. Я столько лет прожил в режиме обороны, всё время сражаясь с невидимыми врагами. Всё из-за того, что позволял своим страхам управлять мной.

Но теперь у меня была другая цель. Быть лучше. Ради неё.

— Ты, должно быть, вымоталась, — сказал я.

Вик покачала головой.

— Нет. У меня бессонница. Успела немного поспать до того, как пришла сюда.

У меня скрутило живот.

— Бессонница? Это жесть.

Она поднесла ложку с грушевым пюре к Тесс, и та с удовольствием его проглотила.

— Да так, ничего. С тех пор как развелась, спать не получается.

Точно. Мама что-то упоминала о разводе.

— Хочешь поговорить об этом?

Спина Виктории моментально выпрямилась. Она повернулась и посмотрела на меня так, будто хотела испепелить.

— Нет. Совершенно точно не хочу.

Принято.

— Просто предложил. Мы же теперь друзья.

Она хохотнула.

— Мы не друзья. Мы с Тесс — друзья. А ты — парень, который храпит на диване.

Ауч.

Хотя она всё ещё смотрела на Тесс, я заметил, как уголки её губ дёрнулись в улыбке. У Вик была саркастическая нотка. И мне это