Он мой Июнь - Евгения Ник

Все ложь и фарс.

Оказывается, у него была другая семья. Параллельная жизнь. Где меня нет.

Как он это делал? Как можно разделить свое сердце на части. И какая моя? Половина или три четверти, а может, еще меньше?

Я не понимаю. Не укладывается в голове. Не вмещается.

Что было не так со мной? Что я сделала? Или, наоборот — не сделала? Может, плохо старалась? Мало любила? Не родила ему дочь?

Комок в горле. Горячие капли в уголках глаз. Новая волна боли накрывает с головой. Резко хватаю полотенце, оборачиваюсь и выбегаю из ванной.

— Иниго!

Бегу к совершенно незнакомому, более того, опасному человеку для того, чтобы… что?

— Иниго! — влетаю в его грудь, крепко прижимаюсь и зажмуриваюсь.

— Эй… Марина… — в голосе недоумение.

— Тш-ш-ш, просто пожалей меня, — тихо бормочу я. — Прошу тебя, красавчик.

Он больше не говорит ни слова. Горячие руки ложатся мне на спину. Вздрагиваю. Тепло. Приятно так.

И не только.

Пульс учащается еще больше, внизу живота тяжелеет, а в самом чувствительном месте болезненно тянет.

— Я красивая? — задаю вопрос, все еще с закрытыми глазами.

— Да, — короткий ответ.

— Очень или просто красивая.

— Очень красивая.

— Ты… ты бы обратил на меня внимания, если бы случайно встретил на улице?

— Возможно… Трудно сказать, но думаю — да. Просто ты не моего уровня.

Отрываю голову от его груди, поднимаю взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Королева, — говорит без улыбки, тянется, убирает мокрую прядь волос с моей щеки. — Знаешь, это как, просто глядя на человека, ты уже понимаешь, насколько вы с разных планет и что вас точно ничего в этой жизни не столкнет вместе.

Я смотрю в его темные, слишком внимательные глаза. В них нет и капли жалости или сочувствия. Он просто пытается понять, что со мной не так. Продолжая держать меня в своих объятиях, как будто не до конца решил, что со мной делать. Но и отпускать не спешит. А мне… мне вдруг становится страшно, как сильно я хочу, чтобы он не отпускал.

— Ну и что, — выдыхаю, дрожащими губами. — Пусть с разных. Возможно, так даже лучше.

Сама не понимаю, зачем это говорю. Просто хочется, чтобы он смотрел, а я тонула в его глазах.

Взгляд опускается на его губы. Подвисаю. Замечаю, что его дыхание учащается.

— Марина… — говорит почти шепотом, но не отстраняется.

— Я хочу… — не договариваю. Просто тянусь, обвивая руками его шею.

Он не двигается. Ни на миллиметр. Просто позволяет мне приблизиться. И я это делаю. Касаюсь губами его губ. Как тогда, в первый раз. Сердце грохочет в ушах. Жду, что он остановит. Скажет, что я не в себе, оскорбит каким-нибудь обидным словом и грубо оттолкнет от себя. Но вместо этого…

Иниго срывается первым.

Поцелуй обжигает. Сначала тихо, нежно, сдержанно, словно касание шелка по коже. А потом — волной. Тяжелой, страстной и беспощадной. С глухим рыком в горле и жадными руками, скользящими по моим плечам, по талии.

А полотенце…

Он просто его срывает.

— Возьми меня, — шепчу между поцелуями, дрожа всем телом от вожделения. — Пожалуйста, Иниго.

— Уверена?

— Как никогда.

Его руки обвивают мою талию. Он поднимает меня с легкостью, как будто я невесомая бабочка. Несет меня, уверенно, молча, пока я прячу лицо у него в шее, вдыхаю запах табака, парфюма и его разгоряченного тела.

Сердце падает в живот и бьется там в истерике, когда он укладывает меня на диван, выпрямляется и смотрит на мое голое тело таким жадным взглядом, что я вдруг осознаю, что никто и никогда не смотрел на меня так.

Дыхание перехватывает.

Скольжу взглядом по его телу. Кожа темная, загорелая, напитанная жарким солнцем. На груди редкая черная поросль, спускающаяся тонкой дорожкой ниже, к животу, к паху. Косые мышцы обрамляют его торс, как натянутые канаты, и уводят взгляд вниз, к твердому, плоскому прессу, к этой косой линии, напоминающую букву V, что исчезает под поясом штанов, которые совершенно не скрывают его желания.

Да. Иниго хочет меня.

Я чувствую, как внутри все сжимается и тут же расползается в предвкушении, внизу становится горячо и влажно. Горло пересыхает, а грудь вздымается, ловя каждую каплю воздуха.

Он молчит. Просто стоит и смотрит, будто перед ним лакомство, которое он собирается съесть медленно, смакуя каждый кусочек.

Наверное, я окончательно сошла с ума или отчаялась в этой жизни, потому что раздвигаю перед ним ноги. Медленно. Широко. Не испытывая ни капли стыда.

Перевожу взгляд прямо в его глаза. Уверенно. Жадно и хриплым голосом говорю:

— Иниго, я мокрая. Ты так и будешь просто смотреть или что-то сделаешь с этим?

Глава 7

Иниго

Смотрю на нее. На ее ноги — раздвинутые для меня. На влажную, светлую и бархатистую кожу, на дрожащие пальцы, которыми она касается себя там… На глаза, в которых отчаяние и похоть сцепились в жестокой борьбе и непонятно, что побеждает.

Шаг. Один.

Она замирает, приоткрывает губы.

Второй шаг.

Теперь я стою между ее ног. Наклоняюсь, ладони ложатся ей на бедра. Крепко и властно. Она сама захотела.

Подтягиваю ее ближе к себе.

— Марина, ты осознаешь, что делаешь? — спрашиваю хрипло. — Или просто пытаешься забыться? Он ведь тебе изменил? Новиков изменил тебе? Поэтому ты вернулась раньше? И поэтому ты сейчас так отчаянно хочешь… — не могу продолжить речь, слова теряются.

Она дышит тяжело, будто пробежала марафон.

— И то и другое.

— А если после этого станет еще больнее?

Мотает головой и шепчет:

— Больнее, чем было, все равно не будет.

Киваю, скольжу руками вверх, по ее талии, к груди. Она стонет. Тихо. Почти жалобно. Накрываю ее живот губами. Кожа горячая, дрожащая.

Она выгибается, ее пальцы хватаются за мои плечи, царапают.

— Иниго, — выдыхает. — Пожалуйста… мне уже больно. Там…

Отрываюсь от шелковистой кожи. Поднимаю голову, снова смотрю в ее глаза. А затем встаю. Сбрасываю штаны в один рывок. Марина смотрит. Нет. Пожирает меня глазами и поскуливает. Тянется руками, как к спасительной соломинке.

Занимаю удобное положение между ее ног и вхожу — медленно, тягуче, наблюдая за тем, как ей хорошо, как ей сладко сейчас. Как она растворяется во мне, а я… в ней.

Вор и сломанная сердцем и душой женщина, которую предали.

Я двигаюсь в ней не разгоняясь, как будто время потекло по-другому. Марина горячая, влажная и вся дрожит. Губы прикушены, глаза прикрыты, лоб покрылся испариной, в ложбинке ее груди капельки пота собрались. Чувствую, как напряжена каждая мышца ее тела, как