Прощай, Мари! Злодейка для принца - Ксения Рябинина

Мари посмотрела на свои ноги.

Валенки?

На ней валенки!

— Ну что, оценила великолепие нашего мира? — спросила Мор — Принц ждёт спасения! Готова приступить к обучению?

Глава 5. Принц или..

Он считал себя глупцом.

Это было единственное, в чём у первого принца не было сомнений, когда в остальном же он сомневался много. Даже очень.

Зен Каэль Аструм усмехался, наблюдая за лицемерием, в котором жил. Его внешность привлекала, но за ней скрывалась угроза, соответствующая его высокому положению. Мягкие, доставшиеся от матери черты лица превращались в маску ледяного презрения, когда ярость бушевала в нём. А платиновые длинные волосы и серые глаза служили лишь завесой, отвлекающей от его слов.

Он считал внешность своим главным оружием, но истинную власть над окружающими давала не она, а образ жизни, созданный им с маниакальной тщательностью.

Упиваясь чужим изумлением, он наслаждался тем, как аристократы и слуги шептались за его спиной. Дивились его поведению. Гадали, как кронпринц, которому предсказали смерть в двадцать девять, превращал свою жизнь в череду безумных вечеринок, бесконечных карточных игр и тонны алкоголя.

Любимый младший братик лишь пожимал плечами, когда раз в два дня заставал его уходящим через чёрный ход Императорской резиденции.

— Давай добавлю, — проворковала очередная красавица, рухнув к нему на колени.

Зен с ленцой кивнул. Говорить не имело смысла — в оглушающем шуме таверны, где он сейчас отдыхал, тонули и растворялись любые слова. В звонком, режущем звоне бокалов. В густом, дурманящем аромате табака из курительных трубок и почти истеричном смехе женщин.

Приторные духи. Такие же улыбки.

Пьяный блеск в глазах.

Всё сливалось в единый вихрь безумия.

Странный парадокс: тут не слышно ничего — и одновременно всё.

— Принц Адриан намерен на совете протолкнуть закон о разрешении обучаться тёмным магам в Императорской Академии.

— Да… Шепчут, на него давит генерал Вейл Рок.

Первый принц усмехнулся, впиваясь пальцами в бедро развязной девицы, которая, устроившись на его коленях, подливала сливовое вино и причмокивала полными красными губами.

— А императрица, говорят, до сих пор не покидает покоев.

— Жалко, такая молодая, а уже…

— Император, слышно, предаётся развлечениям с фавориткой из проклятого Элиса на глазах всего двора.

— Ай! — вскрикнула девица, вскочив с его колен. Зен не заметил, как сжал пальцы так сильно, что причинил ей боль. Она поправила длинные медные волосы и провела рукой по его плечу, мурлыча: — Если тебе так не терпится, милый, можем подняться наверх.

— Можем, милая, — выдохнул он. — Пойдём.

Проще уйти, чем слушать очередной бред о родителях. О том, как его отец якобы изменяет матери с женщиной из поселения кочевников, презираемых всеми и с которыми они воевали десятилетиями.

Резким движением он осушил бокал и швырнул его на столик. Поправил полурасстёгнутую рубашку, звякнув золотыми браслетами. Которых было больше десятка.

Они свернули в коридор, и, едва оказавшись в тени, девушка прижала его к стене. На Зена посыпались её поцелуи, бессвязные и пустые, как конфетные фантики, которые в детстве коллекционировал его брат. На шею. На скулы. На губы.

Зен ухмыльнулся, заметив, как к балкону шла любопытная парочка: сын второго советника и хозяин этого блистательного заведения. Лучшего дома развлечений в столице. Стаканы виски в их руках его порадовали. Эдриан, хозяин этого места, всегда знал, с кем поговорить, и он знал: первый принц империи не любит, когда прерывают его любовные похождения.

На милующуюся в углу парочку редко кто обращает внимание.

— …Это беспокоит не только моего отца.

— Понимаю. Всё выходит из-под контроля.

Девица расстегнула его рубашку. Зен в ответ сжал в руке рыжие волосы — густые, шелковистые, — медленно пропустил сквозь пальцы.

— Даже крысы зашевелились, — сын второго советника прервался, видимо, сделав глоток виски. — Слышали, вчера пропал очередной стихийный маг в Итье?

Принца дразнили женские пальчики, касаясь пресса, и жгли влажные губы на шее.

— Именно. Итье находится совсем недалеко от столицы, что странно, — задумался Эдриан. — До этого маги исчезали лишь из дальних провинций.

Голос звучал задумчиво, тяжело.

— Да, глава тайной канцелярии и архимаг сегодня встречались обсуждать, почему…

Язычок дамы скользнул по венке на шее — и он едва сдержал стон. Сделав резкий выпад вперёд, Зен потёрся о бедро девушки, демонстрируя возбуждение. Рыжая малышка, словно только этого и ждала, вспыхнула, как бенгальский огонёк, став терзать его губы.

Искорки в её глазах обещали бурное продолжение.

—...Архимаг Дамиан не совсем…

Двое уже отдалились от них, а девушка, приподнимая подол, начала манить его в комнату — к кровати. Растрёпанная, с расшнурованными завязками, доступная, как десерт на серебряном блюдце.

Заправив выпавшую прядь, девица покраснела. Это даже насмешило его, и, прижав её к стене, Зен, наклонившись, насмешливо чмокнув в висок, прошептал:

— Осмелюсь заметить, ваша скромность — как бриллиант в навозе: её никто не оценит.

И принц покинул дом удовольствий.

Своё он сегодня получил.

— На… Нахал! — кричали ему вслед.

* * *

На следующий день, спустя четыре часа пути, Зен, скрываясь под личиной наёмника из Гильдии Стихийников, попал на пыльные улочки деревушки Итье. Солнце висело в зените. А воздух дрожал от зноя и пряных запахов: сена, печёного хлеба и дубовых листьев.

Помимо распутной жизни с бутылкой сливового вина и красавиц под боком, как считала вся прислуга императорской резиденции, у кронпринца была и другая страсть.

Выпечка. И лимонные пироги.

Ведь когда отмерен срок твоей жизни, как-то не слишком обращаешь внимание на меры или ограничения. Особенно мало кто мог запретить принцу съесть вот уже пятый по счёту пирог.

Вот и императрица Алиса обожала лимонные пироги с корицей.

В столице есть место, куда его мама тайком от императора и стражи выбиралась, иногда прихватывая и его. Он, если честно, сам за ней увязывался. Там встречала их Лия — полная женщина с пятью детьми, хозяйка лучшей пекарни в столице и в юности едва ли не лучшая подруга императрицы. Зен долго не мог понять, как мать умудряется дружить с той, чья рубаха вечно в муке, а речь далека от аристократических манер.

Сегодня же ему отчаянно хотелось заесть это горькое чувство после утренней встречи с матерью лимонным пирогом.

Слухи были правдивы.

Императрица уже больше двух месяцев не покидала своих покоев. Её осунувшееся, бледное лицо всякий раз сковывало Зена ледяным ступором. Он знал — с того самого момента, как ему предсказали смерть, — что покинет этот мир раньше матери.

И теперь отчаянно надеялся, что так и случится.

Оставив любимого коня Тиля у кузницы, Зен, голодный, поспешил