Прощай, Мари! Злодейка для принца - Ксения Рябинина

Воздух давил тяжестью. Ни птиц, ни насекомых — только далёкий скрип дубов и волчий вой нарушали медитацию.

Мари глубоко вдохнула, ощутив привкус пепла и пыли.

Она сидела в позе лотоса, стараясь сосредоточиться и собрать внутреннюю силу. О том, что это за сила, ей, правда, не рассказали.

Пытаясь ухватиться за неё, Мария закрыла глаза.

Найти пустоту в себе. Почувствовать нити.

Попытки не удавались. Мысли роились в голове, колючие, как сухие травинки под ногами.

Мир Энтер, как его называла Мор, внешне напоминал родной мир Мари. Наука, климат, континенты — всё казалось чуть-чуть, но знакомым. За три ужина наставница вложила в неё карту мира. Несколько материков, три океана, моря, озёра, горы; две империи, островные независимые государства и более десятка королевств. Благодаря магии в мире сложился единый язык, хотя отдельные расы хранили древние наречия.

Мария тогда, нанизывая горошек на вилку, думала про себя, что переводчики здесь явно не требуются и подобные вакансии вряд ли есть.

Империя Танзанис, где они находились, раскинулась на западе центрального материка. Зимы здесь тёплые, а лето нежаркое. Здесь стабильная весна. Её слава — не экономический рост, не географическое положение и не технические изобретения. Её гордость — магический резерв. Именно здесь рождалось больше всего одарённых, и сюда съезжались учиться маги со всего континента.

— Мари, не тяни нити — расслабься! — крикнула миледи Мор, вставая из своего любимого ротангового кресла.

— Миледи, голос, — напомнил Грег.

Мари открыла глаза и уставилась на серебряные нити, обвивающие застывшего ледяного волка — творение Мор.

Задача — удержать их больше двух минут.

Как тут расслабиться? Ведь один только вчерашний день стал суровым испытанием для её нервов. Уговорив Мор выдать одежду и мыло, Мари еле-еле получила разрешение покинуть замок.

Мор прежде сняла с неё все признаки иномирного происхождения, облачив в своё старое платье, сапожки, косынку и даже серьги в форме капельки.

Последние, как поняла она, были артефактом.

«Спустя пять часов, как переступишь порог замка, эти серьги перенесут тебя назад», — предупредила её, Мор.

Тогда Мария не придала значения тревожным морщинкам на её лице при взгляде на эти, казалось обычные серьги. Хотя стоило бы. Было в них как будто что-то ещё.

Потом под ворчание Грега ей вручили мешочек местных денег и, посоветовав притвориться приезжей с востока, бросили дальше разбираться самой на тропинке у реки. Грегори проводил только короткой тропой через лес — прямо к маленькой речушке на границе деревни.

«Итье» — гласила деревянная табличка.

Мор не ошиблась: местные косились на Мари с колким подозрением.

Казалось, она, хрупкая девушка в длинном белом платье с закрытыми рукавами и поношенных сапогах, способна обворовать их или сжечь деревню дотла. Если не ещё что хуже.

Под осуждающим взглядом женщины в голубом платье и с длинными каштановыми волосами, собранными в косу, Мари зашла в первую попавшуюся лавку. Глаза продавщицы, узкие и пронзительные, будто сканировали каждую пуговицу на её платье. Мари спешно купила всё необходимое для минимального комфорта.

Рассматривая с подозрением порошок, который являлся в этом мире зубной пастой, и зубную щётку, если так можно было назвать щетины, привязанные к бамбуковой палочке, она тосковала даже по своей фиолетовой зубной щётке и по нормальной зубной пасте со вкусом дыни. Она столько монет отдала за столь простые для нее вещи, что не удивится, если тут они считаются чем-то эксклюзивным.

Мор говорила, что деревня небольшая, но Мари сравнила её с подмосковными Химками — разве что вдвое меньше. На торговой улице она встретила трёх уличных музыкантов: флейтиста, баяниста и девочку со свирелью. Увидев вывеску пекарни, она сразу задумалась о кофе. О его горьковато-терпком вкусом.

Взяв несколько пирожков, Мари собралась заказать манящий лимонный пирог, но вопрос о кофе обернулся для неё настоящим потрясением. Хозяйка пекарни посмотрела на неё как на умалишённую, признавшись, что никогда не слышала о таком напитке.

— Сынооок! Ты знаешь, что такое этот кофе?

Теперь к подозрительным взглядам местных жителей добавились ещё и взгляды тех, кто считал её сумасшедшей. Подтверждение этому не заставило себя ждать — прибежавший сын хозяйки смотрел на неё точно так же.

Дзынь.

Медитация рассыпалась разъярёнными искорками в её груди.

Мари сжала пальцы — нити магии лопнули.

Это был провал. За две минуты.

Просто она вспомнила их. Глаза того наглеца.

Они серые, как сталь на морозе: ни искры, ни тепла в них, только равнодушие.

Немного боли, немного иронии. Интересная смесь.

Она бы его нарисовала.

Даже когда они спорили из-за того чёртового пирога, они были равнодушно-ироничными, и только на мгновение, когда он назвал её невежественной, в них мелькнуло… что-то.

Мария сглотнула.

Она не желала вновь встречаться с ним даже ради того, чтобы запечатлеть его образ на бумаге. Изобразить его. Сердцебиение, подобное набату, было ни к чему. Она один раз уже убежала так стремительно, что забыла пирожки с картошкой в пекарне.

— Где твои мысли, Птенчик?

— Кушать хочется, — вздохнула Мари, заметив, как на траве появилась роса — словно кто-то намеренно рассыпал капли.

Над землёй поднимался туман — мягкий, бесформенный. Он только зарождался, а уже пугал.

Мор приблизилась, поглаживая ледяного волка по шее. Это существо, живое, но застывшее, скоро обретёт свободу, как только Мари покинет поляну. А на следующий день оно вернётся по приказу своей хозяйки, ведь в этих землях всё подчинялось её воле — и мороз, и холод замка, и Грег, и зеркала. Но была ли сама Мор живой?

Она казалась воплощением февральской стужи — той, что щиплет щёки, заставляет слезиться глаза и коченеть пальцы. Её хриплый голос напоминал скрип трескающегося льда. Тон вызывал мурашки. Несомненно, она аристократка. Об этом кричали осанка, манеры и властность, даже не замок за её спиной.

Внешне можно было дать ей лет двадцать, но сколько же на самом деле?

— Так сходи в Итье, — беззаботно бросила Мор, продолжая гладить волка. — Развейся, перекуси, купи хлеба и яиц.

Иногда у Марии складывалось впечатление, что Мор хочет, чтобы она привыкла к этому миру. Замку. Людям.

— Тренировка окончена? — с недоверием уточнила Мари.

Мор почему-то напряжённо кивнула.

И без лишних вопросов она сорвалась в свои покои. Комнаты.

Ей нужно было хотя бы немного вжиться в местные обычаи, чтобы избежать этих взглядов — пронзительных, подозрительных, навешивающих на неё ярлык сумасшедшей. И тот мужчина, похожий на кусок японской стали, похоже счёл её такой. Немного обидно даже.

Торопливо меняя платье, Мари спешила туда, где тепло. Где нет колющего холода