Прекрасная жестокая любовь - Уитни Дж

Я чувствую, как дорога вьётся вверх, всё выше и выше вглубь холма, и меня внезапно начинает тошнить.

Я всего в нескольких минутах от того, чтобы умолять их остановить поездку, проявить хоть каплю человечности и дать вдохнуть свежего воздуха, но затем, к моему облегчению, фургон дрожит и останавливается.

Двери распахиваются, и ночная сцена передо мной бьёт словно сон.

Лунный свет проскальзывает сквозь плотный навес деревьев, расчерчивая серебряные полосы по серой гравийной дороге.

Я моргаю, наполовину уверенная, что мне привиделось.

Мы определённо не в тюрьме.

Мы здесь…

Охранники облачаются в пуховики и дождевики, а я жду, когда мне выдадут обещанный в брошюре Института Вайса дождевик. Это строка, которую я мысленно повторяла всю дорогу, последняя ниточка надежды.

При прибытии вы окажетесь в более мягкой реальности. Так как моё учреждение подвержено влажным условиям, охранники на воротах выдадут вашей транспортной команде дождевик, сапоги и зонт для вашего пребывания.

— Вперёд, Претти, — командует охранник сзади. — Двигайся!

— А как насчёт моего дождевика, сэр? — спрашиваю я. — Разве вы не должны были…

— Хватит тянуть время! — женщина-офицер толкает меня вперёд с рыком. — Идите вверх по холму к кабине, прежде чем мы вернём твою задницу туда, где ей место.

Я сразу делаю шаг вперёд, хотя кабины ещё не вижу.

Мы поднимаемся на холм в тишине, и хотя каждое движение причиняет боль, свежий воздух заставляет меня улыбнуться.

Время от времени сквозь деревья мелькает замаскированный офицер. Дуло каждой винтовки направлено прямо на меня.

Я игнорирую это и продолжаю вдыхать сладкий, свободный воздух.

Я вижу «кабину» только тогда, когда подходим прямо к ней.

С первого взгляда, с её окнами из чёрного стекла и наклонными стенами из кедра, она выглядит как уютный коттедж. Но по мере приближения раскрывается её истинный масштаб.

За кедровой рамой находится второе строение, современный дом со стенами из камня. Это мини-особняк; кабина прикреплена к нему как дополнение.

Когда мы наконец достигаем веранды, охранник нажимает несколько кнопок на клавиатуре.

Свет мигнул жёлтым, затем зелёным.

Замки закрутились и заскрипели, эхом разнесшись по лесу, словно предупреждение, и дверь медленно открылась, чтобы…

Он стоял там.

Мужчина, который завладел моими фантазиями с первого взгляда.

С лёгкой щетиной на челюсти, белая рубашка доктора Вайса расстёгнута вверху, открывая намёки на татуировку на груди.

Он изучает меня несколько секунд, губы медленно приоткрываются, но не говорит ни слова. Вместо этого быстро переводит внимание на охранников.

— Вы опоздали на два чертовых дня, — спокойно говорит он. — На самом деле, в этом случае можно считать три.

— Что в этом такого, доктор? — спрашивает один из них.

— Я так не управляю процессом здесь, — холодно отвечает он. — Мне не нравится, когда меня подводят.

— У нас были другие заключённые для высадки, — добавляет другой. — Если вы так недовольны, хотите, чтобы мы вернули её обратно?

Он игнорирует вопрос, закатывает глаза и шире открывает дверь, пропуская нас внутрь.

Внезапный порыв холодного воздуха ударяет по моему промокшему комбинезону, заставляя меня дрожать.

Как будто все остальные уже проходили через эту процедуру, охранники движутся с роботизированной точностью, ведя меня к гладкому металлическому креслу и расстёгивая кандалы на лодыжках.

Они снимают чёрный ящик, охраняющий цепи на талии, но оставляют цепи на руках.

Пока они общаются между собой на кодовом языке, я оглядываюсь по сторонам в полном восхищении.

Стеклянные стены окружают всю кабину, создавая эффект наблюдения. Кремовые приборы сверкают на кухне. Над плитой красная неоновая вывеска гласит: Добро пожаловать.

Всё выглядит точно так же, как на фотографиях в брошюре, за исключением серых двустворчатых дверей сзади, на которых написано: Только для сотрудников Вайса: вход воспрещён.

Пока охранник проверяет подошвы моих туфель, снаружи ревёт грузовик, и через несколько секунд внутрь хлынули ещё охранники. Они сканируют каждый сантиметр, машут палочками, открывают ящики и заставляют собак обследовать помещение. Одна из женщин-охранниц краснеет до кончиков ушей, когда доктор Вайс кивает ей лёгкой улыбкой. Или он улыбается мне?

— Приступим, — говорит она, шагая ко мне и щёлкая пальцами.

— Руки вверх, Претти, — требует она. — Повернись.

Я повинуюсь, и она кладёт ладони мне на плечи. Медленно ощупывает каждую часть моего тела.

— Запрокинь голову и открой рот.

Я избегаю взгляда доктора Вайса, пока она светит фонариком под моим языком.

— Проверка волос, — продолжает она, просовывая палец под резинку моего хвоста. Внезапно дергает её так сильно, что резинка рвётся, и волосы падают мне на плечи.

Затем, словно я спрятала оружие где-то между выходом из фургона и входом в дом, она тщательно ощупывает пряди по частям.

Она берёт за пояс моих штанов и тянет их вниз.

— Сними трусы и наклонись, — приказывает она. — Замрите, пока я не скажу кашлянуть.

— Нет, — прерывает её доктор Вайс. — В этом нет необходимости. Можете прекратить свои игры.

— Со всем уважением, она всё ещё собственность государства, доктор Вайс, — говорит она и достаёт инспекционную палку из ремня. — Часть жизни заключённого — это полные досмотры, нравится вам это или нет.

— Слышали ли вы, что я сказал? — ледяной тон доктора замораживает всю кабину. — Если нет, позвольте повторить…

— Вы уже на три чертовых дня опоздали, и ваши оправдания — полная чушь. — Он смотрит на неё, пронизывая взглядом. — Сомневаюсь, что она успела что-то пронести с момента последнего досмотра, но если да — вы это увидите, ведь камеры снимают всё двадцать четыре часа в сутки.

Она осматривается, словно ждёт вмешательства других охранников, но никто не произносит ни слова.

Её взгляд встречает мой, и он становится передо мной, мгновенно закрывая её настырный взор.

— Больше не нужно её унижать, — говорит он. — Отойдите от неё…

Она с недовольной гримасой убирает зеркало и выходит.

Доктор Вайс оборачивается ко мне, голос тихий:

— Подними штаны, Сэйди…

Я выполняю. Затем другой охранник подходит с планшетом.

— Эта форма даёт доктору Вайсу полные права на любые методы, которые он сочтёт нужными для твоего пребывания, и освобождает Департамент исправительных учреждений от любой ответственности.

Он протягивает ручку.

— Если откажешься подписать, придётся возвращать тебя обратно. Полное подчинение обязательно.

Я подписываю.

Охранники ещё несколько напряжённых минут прочёсывают кабину, по одному объявляя «Чисто» после проверки, затем уходят в молчании.

Дверь с грохотом закрывается за ними, словно вердикт.

Теперь мы одни — я и доктор Вайс.

Он смотрит на меня несколько секунд, лицо тёмное, но непостижимое.

Я бесконечное количество раз представляла, как будет выглядеть наш