Прекрасная жестокая любовь - Уитни Дж

На столе стопка пышных жёлтых блинов, нарезанная клубника и апельсиновая долька.

Последний приём пищи перед моим арестом…

ГЛАВА 6

СЭЙДИ

Назад в прошлое…

О боже. О боже. О боже…

Сумка вылетает из моих рук в момент, когда я вхожу в гостиную, и время словно замерло.

Я моргаю несколько раз, не понимая, реальна ли сцена передо мной.

Три окровавленных тела неловко раскинуты по комнате, и по запаху меди в воздухе ясно — жизни здесь уже нет.

Они все мертвы…

Двое мужчин свалились на диван, их рубашки пропитаны глубоким, блестящим красным. Потоки крови полосами расплываются по стенам и ковру — жестко, хаотично, намеренно.

Всё выглядит интимно, осознанно и заслуженно…

Третий мужчина лежит лицом вниз, нож торчит между лопатками.

Я осторожно подхожу, задерживая дыхание. Дрожащими пальцами вытаскиваю лезвие из его спины и кладу его на кофейный столик — словно возвращаю его комнате. Как будто удаление ножа способно что-то исправить.

Мои туфли шлепают по крови, когда я делаю шаг к дивану, к другим двум мужчинам.

Я накрываю их одеялом и разглаживаю его с заботой.

Никто другой не должен видеть их в таком виде.

Никто другой не должен нести то, что уже вынесла я.

Паника, глубокие вдохи и выдохи.

Повторяю несколько раз.

Затем набираю 9-1-1.

— 911, какой адрес вашей чрезвычайной ситуации? — оператор отвечает мгновенно.

— Да, э-э… — мой голос дрожит. — Я… шла на встречу со старым одноклассником, и…

— Маэм? Маэм, что происходит? Какой адрес вашей чрезвычайной ситуации?

— Там трое мужчин, — говорю тихо. — Они не дышат.

— Вы умеете делать сердечно-лёгочную реанимацию?

— Нет. — Мой взгляд скользит к кухне. — Их уже нет здесь давно.

— Можете рассказать, что случилось?

— Не знаю.

Глаза падают на столешницу. Рядом три кристальных бокала с апельсиновыми мимозами и коробка моей любимой смеси для блинов. Клубника, нарезанная так, как люблю, лежит на краях бокалов.

— Мисс? — оператор зовёт меня. — Ваше местоположение — 31290 … Это усадьба. Там вы находитесь?

— Эм… я уточню. — Я прерываю звонок и направляюсь на кухню.

Эти мужчины вряд ли проснутся когда-либо.

Я открываю холодильник, достаю яйца и молоко. Взбиваю тесто и открываю все шкафы в поисках сковороды.

Включаю плиту, выливаю три ровных блина, наблюдаю, как они пузырятся и поднимаются.

Когда они золотистые, выкладываю их на тарелку и сажусь за барную стойку.

Украшаю клубникой и выпиваю две мимозы.

Я наполовину закончила завтрак, когда вдали звучат сирены.

Наконец-то…

ГЛАВА 7

ДОКТОР ВАЙС

День четвертый

Тема: Дополнительное время.

Доктор Вайс,

Позвольте мне быть чёртовски ясным: независимо от того, сколько людей вы позвоните или насколько высоко над моей властью попытаетесь подняться — дополнительное время для вашего «эксперимента» предоставлено не будет только потому, что транспортировка из тюрьмы столкнулась с трудностями.

Смиритесь с этим.

Управляющий Берресс

У меня пятьдесят папок с исследованиями, которые нужно просмотреть, но я ещё не открыл ни одну. Сколько бы я ни ставил сигналов тревоги и ментальных отсчётов, мой мозг может сфокусироваться лишь на одной вещи: Сэйди.

Поддавшись отвлечению, я захожу в систему внутреннего наблюдения кабинета, чтобы проверить её, вместе с пятнадцатью другими «живыми зрителями».

Я выбираю «Спальня пациента», и экран заполняется её образом.

Она только что вышла из душа, обернувшись в белое полотенце, которое облегает её изгибы. Кожа сияет при слабом освещении, когда она сидит на краю кровати, скрестив ноги, взгляд устремлён на нашу шахматную доску.

Она касается губ, тянется к пешке с крайней левой стороны, но потом колеблется.

Сужает глаза на клетках, словно чувствуя, что я могу задумать, и берёт другую пешку, сдвигая её на две клетки вперёд.

Хорошая девочка…

Пальцы зависают над клавиатурой, но мысли ускользают в другое место.

Я представляю, как снимаю это полотенце с её тела, обнажая мягкую кожу. Прижимаю её к стеклянной стене и кладу ладони на холодную поверхность, пока двигаюсь внутрь — медленно и сильно — до того момента, пока она не умоляет сдаться.

Когда я представляю вкус её губ, она поднимает взгляд от игры.

Прямо на камеру. Прямо на меня.

Её щеки пылают, как будто она видит меня, а губы приоткрыты, словно она собирается что-то сказать.

Чёрт. Я немедленно выхожу из системы.

— У нас проблема, доктор Вайс, — Робин появляется у моего стола, как будто увидела призрака.

— Огромная проблема, которая разрушит всё.

— Робин… — я не двигаюсь. — Пожалуйста, перестань применять на мне свои уроки создания напряжения. Просто скажи прямо.

— Огромная часть персонала отказывается работать над этим делом с нами, — вываливает она. — Они «заболели», взяли оплачиваемый отпуск или просто отказались участвовать.

Я поднимаю напряженный взгляд.

— Все, кроме тебя, меня, Шелдона и медсестёр.

Боже. Это более пятидесяти человек.

— Держу пари, тебе теперь хочется, чтобы я заранее создала тревогу, да?

Я не отвечаю. Я знал, что это произойдет, как только назвал её следующим объектом.

Как только её досье оказалось на столе, комната замерла. Всё волнение испарилось в воздух и ушло в вентиляцию.

Когда я завершил часовую презентацию словами: «Кто готов изучать Сэйди?» — ни одна рука не поднялась.

Мы молчали десять минут, пока Робин не предложила сделать перерыв на обед.

Любой другой терапевт понял бы намёк, но я не такой.

— Ты тоже собираешься меня бросить? — спрашиваю я Робин. — Лучше скажи сейчас, чем позже.

— Нет. — Она скрещивает руки. — Я полностью вовлечена. Я одержима этой чертовски сумасшедшей женщиной уже годы.

— Дай мне список тех, кто остался. После обеда я передам тебе свои записи первой сессии.

— Ты всё ещё можешь отказаться от этого, знаешь, — говорит она. — Вся пресса считает тебя эгоистичным идиотом.

— Назови хоть один случай, когда пресса была права.

— Она безнадёжный случай, доктор Вайс. Она убила их хладнокровно. — Голос смягчается. — Ты можешь называть её как угодно — социопаткой, психопатом с травмой — но в конце концов…

— В конце концов, — перебиваю, — ты правда веришь, что она убила троих мужчин при дневном свете и сама вызвала 911? И всё это без попытки убежать?

Она молчит.

— Она не соответствует профилю настоящего психопатического убийцы, — говорю я. — У неё даже не было нарушений в тюрьме.

— Неправда. — Она кидает папку на мой стол. — Семь мелких дисциплинарных нарушений и одно крупное, которое стоило ей месяц ограничения