Скандальное ЭКО - Елена Николаева

— Как ты собираешься это скрывать? У тебя же токсикоз, Юля. Мама вычислит сразу, а затем расскажет отцу, — я делаю шаг к ней, удерживая ее взгляд. — Папу ты прекрасно знаешь, для него ты всегда была его маленькой девочкой. Он устроит разнос. А заодно и твоему парню мозги вынесет насчет свадьбы. Для него возраст — не просто число, а степень самостоятельности, которой у тебя пока еще нет.

— Поэтому я съеду на съемную квартиру и буду полностью себя обеспечивать, — бросает Юля, отворачиваясь к окну.

Ее плечи все еще подрагивают от всхлипов.

Она растеряна и подавлена.

— А ты что здесь делаешь, Арин? — интересуется, словно придя в себя.

Я устало выдыхаю, подхожу к раковине, выбрасываю в мусорное ведро тест, включаю воду и плескаю себе в лицо.

— Видимо, живу, — бормочу, наблюдая в зеркале, как капли стекают по поблекшим от слез щекам.

— В смысле, живешь? — сестренка приподнимает брови, ее голос становится настороженным.

— В прямом, — отвечаю, вытирая лицо полотенцем.

— А М-м-м… Марат? — Юля спотыкается на его имени.

— А что Марат? — я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хоть в груди все клокочет и горит от обиды. Сердцу так больно, аж в глазах рябит. — С ним все отлично, — добавляю я, едва сдерживая вырывающиеся наружу слезы. — Он подает на развод.

— Какой развод? — пораженная услышанным, Юлька громко сглатывает.

— Обычный, Юля. Когда люди официально расходятся, — мой голос на нервах окончательно садится, я крепко сжимаю пальцы, рассматривая пол.

— У него другая?

— Откуда мне знать? — реагирую остро на вопрос, но быстро беру себя в руки. — Я не слежу за ним. Наш брак строился на любви и доверии. Только оказался недолгим. Можно я приму душ? Мне нужно срочно по делам в город.

— Я тебе мешаю? — уточняет сестра.

— Нет. Просто…

— Я поняла. Хочешь побыть одна.

Я киваю и отвожу взгляд.

— Ладно, — Юля поднимается с пола, медленно подходит к раковине, ополаскивает лицо и рот. — Увидимся позже, Аринка. Родителям не говори, хорошо?

— Это твой секрет, Юля, — соглашаюсь я. — Тебе и рассказывать.

— Ага…. Да, — рассеянно кивает младшая.

Вернув на место полотенце, Юля уходит, избавляя меня от своего присутствия.

— Господи, час от часу не легче, — шепчу я, снимая с себя пижаму. — Сначала душ, потом разберусь с остальным…

Глава 8

Арина

— Мама, умоляю, не давай ему сладкое до еды, — говорю я, торопливо убирая в сумку документы и ключи.

— Не волнуйся, Арин, все будет хорошо. Ты ведь не в первый раз оставляешь Никитку у нас.

— Просто вы слишком его балуете, — вздыхаю я.

— А кого нам еще баловать, как не внука? — удивляется мать.

— Ну, конечно… — бросаю на маму укоризненный взгляд.

— Все будет хорошо, дочка, — спокойно повторяет она, вытирая руки о фартук. — Иди с Богом. Я сейчас кашу доварю, Никиту накормлю, а ты не опаздывай — такси уже ждет.

Выхожу из дома и словно опору теряю. С тяжелым сердцем опускаюсь на заднее сиденье такси.

— Здравствуйте, в перинатальный центр «Фемина», пожалуйста.

Заглянув в телефон, поспешно называю адрес и сразу же погружаюсь в свои мысли.

Даже не знаю, удастся мне что-либо выяснить, но попытаться стоит. Я должна доказать мужу свою невиновность. Вот только зачем? Зачем мне что-нибудь Марату доказывать? Его доверие ко мне уже утрачено.

Когда любишь по-настоящему, не сомневаешься в любимом человеке.

Любил ли меня Марат?

Этот вопрос вызывает невыносимую боль в сердце, на глаза наворачиваются слезы. Вспоминаю его жестокую пощечину и едкие слова, и мир снова рушится. Я снова разбиваюсь на осколки.

А как же Никита?

Как подобрать слова для сына, чтобы объяснить, почему мы с его отцом больше не вместе?

Он ведь не поймет. Будет скучать по папе, требовать с ним встречи.

Как Марат смог так резко оборвать свою связь с сыном? В один миг перечеркнуть всю свою любовь к нашему мальчику? Мы же так ждали его рождения, и когда появился наследник, Филатов был вне себя от счастья. И вдруг: «Забирай своего ублюдка и вали отсюда нахрен.… Ты мне больше не жена…»

— Девушка, мы приехали, — голос водителя возвращает меня к жестокой действительности. Я поспешно смахиваю слезы, оплачиваю проезд и, поблагодарив мужчину за услугу, выхожу из машины.

Яркое февральское солнце слепит глаза. Щурюсь, рассматривая тот самый перинатальный центр, где я впервые прижала к себе долгожданного ребенка.

Сердце, как прежде, начинает яростно колотиться в груди.

Колеблюсь всего секунду, но тут же ледяная волна злости и боли пронзает меня до самого сердца. Чья-то беспечность стоила моему сыну отца, а мне — любимого мужа. И я не собираюсь прощать эту ужасную ошибку. Виновный понесет наказание за свои действия, ответит за то, что разрушил наши жизни.

Взлетев по ступенькам, я рывком распахиваю дверь и влетаю внутрь, не обращая внимания на удивленные взгляды персонала. Сердце грохочет в ушах, ноги сами несут меня на нужный этаж. Все на автомате. Мимо ресепшен — к заветной двери.

— Туда нельзя! У доктора пациентка! — бросает в спину медсестра.

Плевать!

У меня вопрос жизни и смерти.

У меня эта самая жизнь сломалась.

Превратилась в кромешный ад!

— Девушка, немедленно остановитесь, иначе я вынуждена буду вызвать охрану!

Не обращая внимание на предупреждение и присутствующих здесь пациенток, стучусь в дверь, а следом с грохотом распахиваю ее настежь. Врываюсь в кабинет и, не сдержав в себе раздражение, выплескиваю его на ошеломленную работницу ресепшена:

— Я вам не «девушка»! Я бывшая клиентка вашей клиники! Можете вызывать хоть всю вашу охрану! Я закрою эту богадельню! За халатность и ошибку при проведении ЭКО я подам на вас в суд! Вы! Вы мне всю жизнь сломали! — припечатываю доктора, сидящего за столом, взглядом, полным отчаяния и гнева.

Первое ощущение — что-то не так.

Я помню, меня вела репродуктолог — Каминская Лина Аркадьевна.

Где она? Перевелась? Уволилась?

К кому теперь обращаться?

— Вы теперь здесь главный? — уточняю, на мгновение теряясь под изумленным взглядом мужчины.

Под медицинской шапочкой слишком знакомые черты.

— Я, — твердо отвечает доктор, вставая из-за стола.

Вытащив из ксерокса бумаги, передает их молоденькой девушке, которая не менее удивленно пялится на меня.

— Я перезвоню, — говорит он ей слишком знакомым голосом, от которого по спине бегут мурашки.

Черт… Откуда я его знаю?

— Хорошо, — выхватив у него листы, девушка поспешно уходит.

— Руднев Давид Артурович, — представляется доктор, закрыв за пациенткой дверь. У меня мгновенно случается внутренний сбой когнитивных систем.

Не может этого