Бессмертная и Беспокойная - Мэри Дженис Дэвидсон

фактом, что, независимо от того, какие ужасные вещи происходили, независимо от того, какими потрясающими были события, жизнь (и немёртвость) продолжалась. Люди по-прежнему ездили на работу и обратно. Ходили в кино. Ездили к врачам, в аэропорты, школы. Надеюсь, никто из них не перепутал педаль газа с тормозом.

Я едва не чихнула от ошеломляющего аромата слишком большого количества цветов (Хризантемы, тьфу! Не говоря уже о том, что Ант их ненавидела), жидкости для бальзамирования (из одной из задних комнат, а не из Папы и Ант) и слишком большого количества лосьона после бритья.

Если бы никто другой не хотел этого сказать, я бы сказал: быть вампиром — это ещё не всё, что о нём говорят. Несмотря на то, что было 19:00, я была в тёмных очках по нескольким причинам. Во-первых, потому что из-за тусклого освещения я щурилась.

Во-вторых, если бы я поймала взгляд неженатого или несчастливо женатого мужчины, он, скорее всего, обслюнявил бы меня, пока я не прикончила бы его. Глупый вампирский трюк.

Самое неприятное, что одной из моих немногих кровных родственниц (у меня их было трое: моя мать, мой больной дедушка и моя сводная сестра), Лауры, тоже там не было. Она совсем не знала моего отца, только недавно познакомилась со своей биологической матерью, Ант (дьявол вселился в Ант достаточно надолго, чтобы она забеременела, а потом решил, что роды — это хуже, чем ад), и поэтому занялась такой интересной организацией, как поминки и похороны.

Кэти, призрак, тоже исчезла — правда, ненадолго, нервно сказала она мне. Не на небеса и не туда, куда отправляются духи. За всю свою жизнь она ни разу не летала на самолете и никогда не покидала пределы штата Миннесота. Итак, она решила повидать мир, а почему бы и нет? Не то чтобы ей нужен был паспорт.

И она знала, что здесь ей будут рады в любое время.

-...возможно, таким образом Господь указывает нам на необходимость ежегодных водительских экзаменов в возрасте старше пятидесяти лет...

Я разгладила свой чёрный костюм от Версаче и взглянула на чёрные туфли-лодочки от Прада. И то, и другое очень практично, очень достойно, первый — подарок от Синклера, вторые — рождественский подарок от Джессики четыре года назад. Если ты берёшь хорошие вещи и заботишься о них, это будет длиться вечно.

От одной мысли о Джессике мне захотелось плакать, и я почувствовал себя дерьмово. Я присутствовала на двойных похоронах с сухими глазами, но одной мысли о моей лучшей подруге, больной раком, было достаточно, чтобы заставить меня разрыдаться. Слава богу, Марк, врач отделения неотложной помощи в Миннеаполисе, ухаживал за ней.

Я имею в виду, заботился о ней. Как только он убедился, что с Джессикой всё в порядке, Марк тоже исчез. Это было тревожнее всего, включая похороны: у Марка Спенглера не было личной жизни. Он не ходил на свидания. Он не занимался сексом. Его жизнь состояла из больницы и общения с вампирами.

Я несколько дней звонила ему на мобильный, но постоянно попадала на голосовую почту или, что ещё хуже, вообще не получала сигнала. Он как будто пребывал на Марсе.

-...утешение многих лет взаимной любви и привязанности...

О, чёрт возьми, отсоси мне. Взаимные кредитные линии и долгие годы, когда Ант соблазняла моего отца, а потом выпрашивала шубу. Он женился на ней из-за похоти, а она вышла за него из-за денег. И так далее, и так далее, и не важно, чего это стоило сердцу или душе моей матери, и не важно, что маме потребовалось почти десять лет, чтобы собрать осколки.

И когда я думала о добром докторе Тейлор (докторская степень по истории, специальность: Гражданская война; узкая специализация: битва при Энтитеме), моей мамы здесь тоже не было. Я знала, что они с моим отцом уже много лет не были в хороших отношениях, и я знала, что она искренне ненавидела Ант (и, поверьте мне, это чувство было ооочень взаимным), но я подумала, что она могла бы прийти, чтобы я могла подержать её за руку.

В ответ на приглашение на похороны она приподняла седую бровь и бросила в мою сторону что-то вроде Келог Олбрен: «Иногда лучшие друзья не могут присутствовать на похоронах друг друга». А мы с твоим отцом, дорогая, были, мягко говоря, не самыми лучшими друзьями».

Другими словами, орешков тебе, сладенький медвежонок.

Но она помогала по-своему, заботясь о Малыше Джоне. Я увижусь с ним после. Только сладкий запах пудры от Малыша Джона и его беззубая (ну, почти беззубая, у него уже было три) слюнявая улыбка могли меня сейчас развеселить.

Я вздохнула, подумав о пустом особняке, ожидающем меня. Даже моя кошка Жизель ушла гулять. Обычно мне было всё равно. Или я не замечала. Но было страшно оставаться в таком большом доме одной. Я хотела, чтобы Синклер вернулся домой.

Я жалела, что всё ещё так зла на него, что не могу ему позвонить. Больше всего я хотела бы, чтобы…

— Похороны состоятся на мемориальном кладбище Карлсона, — говорил священник. — Те из вас, кто хочет последовать за покойным, пожалуйста, включите фары.

…чтобы всё закончилось.

Я встала и разгладила своё чёрное платье, проверила чёрные туфли-лодочки и чулки в тон. Я была безупречна с головы до ног. Я выглядела в точности как нарядно одетая, но убитая горем дочь. Однако я не собиралась следовать за своим покойным отцом к мемориалу Карлсона, не обращая внимания на внешний вид. Моё надгробие тоже было там.

Я вышла вслед за скорбящими, думая, что я последняя, но остановилась и обернулась, услышав шёпот:

— Ваше величество?

Я узнала её сразу. Любой вампир узнал бы. Предполагалось, что я даже должна была её бояться (как и все вампиры). Но я не боялась.

— Не надо, не раскрывай мою тайну, — прошипела я Марджори, которая выглядела как библиотекарь (она и была библиотекаршей), но также была восьмисотлетним вампиром.

На ней были удобные коричневые туфли (блин), тёмно-синяя юбка и кремовая блузка с оборками. В её каштановых волосах виднелись седые пряди, а на бледном лице было нанесено достаточное количество косметики.

— Простите за вторжение, ваше величество.

— Что ты вообще делаешь в похоронном бюро? В этом месте, наверное, целая задняя комната забита Библиями.

Марджори поморщилась при слове «Библиями», но с готовностью ответила.

— Я прочитала об аварии в газете и пришла засвидетельствовать своё почтение, Ваше величество. Я сожалею о смерти ваших отца и матери.

— Она не была моей матерью, — поправила я по