Сумрачный ворон - Александра Дегтярь

собственной дочери, сидящей в седле по-мужски, говорил о случившемся из ряду вон событии, раз Елена добралась до них таким образом. Вслед за отцом побежал и его гость. Мама, насколько позволяли ей пышные юбки и сдавливающий корсет, спешила к нам, тревожно теребя удушливый воротник.

Когда отец подбежал, я, цепляясь за ускользающие силы, вложила дочь в его руки и рухнула с седла на землю, как подрубленное дерево. В глазах плясала темнота. Чьи-то сильные руки подхватили меня, бережно прижав к груди куда-то понесли. Я уловила тонкий, терпкий аромат вереска, пробивающийся сквозь пелену беспамятства. Открыла глаза, и мой взгляд утонул во внимательном, пронизывающем до самой души карем взгляде незнакомца. Это было последнее, что я увидела, прежде чем беспамятство поглотило меня целиком.

Ворон

Я возгордился. И допустил фатальную ошибку. Расслабился. Самоуверенно положившись на безупречную работу имперской разведки и никогда не подводившую меня шпионскую сеть, я не могу теперь понять, что за затмение нашло на меня? Почему я один из лучших аналитиков и по совместительству генерал имперской армии не перепроверил, не проанализировал, как обычно, входящие донесения?

Согласно сведениям, полученным от нескольких независимых источников, основной удар нежити должен был обрушиться на правый фланг. Туда-то я и стянул все наши силы, цвет нашей армии, самых могущественных боевых магов.

Накануне наступления разразилась ссора с Сумраком. Эта упрямая старуха твердила, что не верит донесениям, что её "чуйка" подсказывает: основной удар нежити придётся на левый фланг, а не на правый! Как же она меня раздражала! Гордая! Надменная! Хотя, отдать ей должное, звание своё она заслужила не просто так, — боевыми подвигами.

Как сейчас вижу её: фиалковые глаза метали яростные молнии. Пухлые губы плотно сжаты в тонкую линию. Изящные брови взметнулись в резком изломе. На высоком лбу пролегла глубокая морщина. Чётко очерченные скулы. Сеточка морщинок в уголках глаз — свидетельство прожитых лет. Короткий ежик серебристых волос растрепался. Выбритые виски уже успели немного отрасти. Фигура, несмотря на преклонный возраст, всё ещё сохраняет подтянутость.

Облаченная в боевой доспех из черной кожи василиска, унизанный серебряными шипами на предплечьях и наплечниками из того же материала, она стояла передо мной, сжав кулаки до побелевших костяшек, и готовая, судя по ее виду двинуть мне в челюсть. Но я по званию был выше ее и поэтому она сдержалась.

Темно-серый плащ взметнулся демоническим крылом, когда она резко развернулась и, чеканя шаг, покинула мой походный шатер.

Какая женщина! Если бы не её возраст, и будь она лет на четыреста моложе, возможно, я бы не устоял перед её обоянием. В далёкой юности, говорят, мужчины толпами преследовали её.

Мда… В отместку, я оставил её, как мне казалось, в безопасном тылу. По моим расчётам, старушке давно пора было на покой, к детям и внукам, а не в окопы, против нежити!

Так она осталась на левом фланге, и приняла бой. Она… и её вечный, смазливый адъютант Сокол. Парень, как оказалось, с яйцами из стали. Не бросил своего генерала, когда прозвучал сигнал к отступлению!

Именно этот звук расставил все по своим местам. На правом фланге — активность нежити, но не тот ужасающий масштаб, что на левом!

Пока разобрались в обстановке, пока я отправлял подкрепление на левый фланг, пока они добирались… Сумрак держала оборону... Выжигала все впереди и по сторонам. Всю… всю нежить, что надвигалась чёрной лавиной. Ценой моей ошибки стал её уничтоженный резерв и отставка по состоянию здоровья. Досрочное присвоение звания генерал-полковника и… по факту, отправка умирать в тишине родного дома, в окружении близких.

Но Сумрак всегда останется Сумраком!

В Великий день нашей победы, ценой ее жизни, я спешил поздравить ее в и извиниться, что усомнился в многовековом опыте, теперь уже генерал-полковника, с позывным Сумрак! Сверкнув на меня зло фиалковыми глазами, она вдруг побледнела и замерла, а ее взгляд погас на всегда.

Гнев императора был молниеносен. Только благодаря моим прежним боевым заслугам, меня не отдали под трибунал. Я Дан, действующий генерал — армии имперских войск, с позывным Ворон сложил с себя полномочия и ушел в досрочную отставку, с позорной для меня пометкой "по состоянию здоровья."

Вот так завершилась моя карьера, стремительно взлетевшая под самые небеса и разбившаяся из-за моей гордыни. Вина за смерть Сумрака съедала меня. Если б можно было вернуть все назад! Но... нет...

Вернувшись домой, я завершил все свои дела. Составил завещание, скрупулезно распределив имущество между родными. Затем, взойдя на самую высокую точку утеса, я бросился вниз.

Помню лишь мимолетную мысль о Сумраке, скользнувшую в сознании во время падения. Затем — чудовищный удар, вспышка дикой боли… и небытие.

Очнулся я, как показалось, почти мгновенно. Сперва решил, что падение повредило мозг, и меня разбил паралич. Тело не слушалось, перед глазами плясали неясные тени, слова звучали как бессвязный гул. Вдобавок ко всему, я обмочился. Какой позор!

Внезапно чьи-то огромные руки бережно подняли меня. Ужас сковал при мысли, что я попал в лапы великанов из детских кошмаров. Решил, что сейчас меня сожрут.

Но вместо этого меня завернули в теплую, сухую ткань, а в рот сунули что-то большое, мягкое и нежное. В ярости, перемешанной со страхом, я вцепился деснами в этот предмет. Видимо, при падении выбил себе зубы.

Я неосознанно сделал сосущее движение. В горло хлынула сладкая, восхитительная жидкость. Я жадно глотал ее, пока до меня не дошло. И когда осознание обрушилось на меня, я заорал. Громко, пронзительно, отчаянно. К своему ужасу, я обнаружил себя в теле младенца, припавшим к материнской груди.

Боги решили меня наказать. Я очнулся младенцем, узником крохотного тела, сохранив при этом всю полноту сознания и памяти прежней жизни. Сперва я воспринял это как изощренную пытку, но вскоре осознал: милость в гневе богов все же была. Мне даровано было мужское тело.

И началось мое затяжное заточение в теле ребенка. Опираясь на опыт прошлой жизни, я без особых усилий закончил военную академию и, отринув предложенную родителем протекцию, начал свой путь с лейтенантских погон королевской службы дознания.

Мой теперешний отец гордился моим поступком.

К тридцати годам я стал заместителем королевского дознавателя. А в тридцать два мне пришлось стать и самим главным королевским дознавателем. Так как мой непосредственный начальник скоропостижно скончался в результате несчастного случая. Глупая и нелепая смерть. Банально подавился откушенным куском яблока у себя дома. И вот уже полтора года я ношу тяжкое бремя главного королевского дознавателя.

Вчера я наконец нанес