Сломленная голубка - Кайла Мари

Я стою и продолжаю смотреть. Не находя слов.

Она оглядывается и замечает цепь, обмотанную вокруг ее ноги, и следует за ней туда, где она заперта и привинчена к бетонной стене. Она снова смотрит на меня.

— Пожалуйста, отпусти меня. Пожалуйста! Я обещаю, что забуду обо всем этом. Я не скажу ни слова! Я обещаю!

Ее слезы продолжают литься, и я хочу сказать ей, как мне жаль. Я хочу сказать ей, что все будет хорошо, но я не могу вымолвить ни слова. Я медленно начинаю пятиться, отступая к лестнице.

— Подожди! Пожалуйста! Не оставляй меня здесь! Отпусти меня! — кричит она мне вслед.

Я поднимаюсь по лестнице, запираю за собой дверь и направляюсь прямиком в свою комнату. Я чувствую, что меня сейчас стошнит. Я чувствую себя так, словно нахожусь в кошмарном сне, от которого не могу проснуться. Это кажется нереальным.

Я был так счастлив, что мой брат вернулся, и теперь мой мир снова перевернулся с ног на голову. Я ложусь на кровать и закрываю глаза. Все, что я вижу, — это ее милое лицо и эти зеленые, влажные глаза, которые смотрят на меня, умоляя помочь ей. Я хватаю пульт от телевизора, включаю его и делаю громкость достаточно большой, чтобы заглушить свои мысли. Не успеваю я опомниться, как засыпаю.

* * *

Я просыпаюсь и обнаруживаю, что солнце еще не взошло. Мне удалось поспать всего пару часов. Я выключаю телевизор и направляюсь в ванную, чтобы отлить. Мою руки, ополаскиваю лицо водой и переодеваюсь в серые спортивные штаны. Возвращаюсь к своей кровати, сажусь на край и опускаю голову на руки.

Внезапно я слышу, как кричит девушка. Это достаточно громко, чтобы я мог расслышать. Я мгновенно поднимаю голову, подхожу к своей двери и выхожу. Я смотрю в другой конец коридора и вижу широко открытую дверь в подвал.

О черт.

Я подбегаю к нему и сбегаю вниз по лестнице, чуть не спотыкаясь о собственные ноги.

Коул стоит с расстегнутыми штанами и прижимается к девушке. Он расстегивает ее топ, и ее грудь вываливается наружу. Я отгоняю мысль о том, какими полными и мягкими они выглядят. Одной рукой он удерживает ее запястья над головой, в то время как другой продолжает дергать и срывать с нее одежду. Он на мгновение отпускает ее запястья, чтобы закончить снимать с нее черные штаны для йоги вместе со светло-фиолетовым нижним бельем, которое на ней надето. Она пользуется этим шансом, чтобы начать пытаться ударить его везде, где только может. Она выглядит такой маленькой под ним. У нее нет ни единого шанса.

— Коул! Коул! Какого черта ты делаешь! Прекрати! — Кричу я, подбегая к нему.

Я кладу руку ему на плечо, пытаясь оттащить его. Он огрызается на меня. Его глаза потемнели, а лицо исказилось от чистого дикого гнева. Он похож на папу.

— Отвали на хрен, Кэл! — кричит он и отталкивает меня одной рукой.

Я тереблю себя за волосы и начинаю расхаживать взад-вперед. Девушка все еще переключается между рыданиями и криком, и я чувствую, что сам вот-вот закричу.

Коул раздвигает ее ноги, плюет себе на руку и проводит ею по своему члену, затем одним сильным толчком входит в нее. Она вскрикивает от боли. Ее глаза широко раскрыты, и она снова смотрит на меня, всхлипывая. Я отворачиваюсь. Мне невыносимо это видеть, но я не делаю ни малейшего движения, чтобы вернуться наверх. Я не знаю, почему остаюсь. Может быть, я боюсь, что он действительно убьет ее, если уйду.

Еще пару минут я слышу ворчание и стоны Коула, чмоканье кожи, а затем тихие всхлипы зеленоглазой девушки. Я знаю, что все кончено, когда наступает тишина.

— Твоя очередь, брат, — говорит Коул, проходя мимо меня к лестнице.

Меня тошнит. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на девушку. Она свернулась в позу эмбриона, обнаженная и тихо плачет. У меня болит в груди.

Что я наделал?

Я снова отворачиваюсь от нее и возвращаюсь наверх.

Я слышу, как в главной ванной работает душ. Коул должен знать, что нет такого количества воды, которое смоет то, что он только что сделал. Я выхожу на улицу, в лес, и издаю крик в темную холодную ночь.

Глава 7

Коул

Теплая вода из душа падает мне на лицо и стекает по моему напряженному телу, пока я думаю о том, что только что сделал.

Я только что впервые в жизни изнасиловал женщину, и я чувствую… Я ничего не чувствую. По крайней мере, ничего, вроде раскаяния. То, что я чувствовал тогда и продолжаю чувствовать сейчас, — это трепет, пробегающий по мне. В моей жизни, когда я неоднократно становился жертвой отцовского гнева, я наконец почувствовал себя сильным. Я контролировал ситуацию, никто другой. Адреналин наполнил мои вены, и вид этой девушки, полностью находящейся в моей власти, завел меня больше, чем когда-либо.

Это то, что чувствовал папа, когда был груб с женщинами, которых приводил домой, прежде чем трахнуть их? Это то, что он чувствовал, когда швырял нас и бил? Я все еще ненавижу этого придурка за то, что он вытворял такое со своими собственными детьми, но, черт возьми, волна полного доминирования подобна наркотику. Я понимаю, как это чувство может стать зависимостью. Я уже хочу большего.

Образ женщины, борющейся подо мной, и ее сладкий голос, умоляющий меня, как будто я какой-то Бог, вызывает у меня легкую боль в члене. Черт возьми. Я сжимаю в кулаке свою твердую длину и начинаю дрочить, пока чистое блаженство снова не настигает меня.

Девушка в подвале смирится точно так же, как женщины, которым наш отец в конце концов понравился своими методами. Хотя, я не думаю, что когда-нибудь захочу, чтобы она перестала бороться со мной. Эта мысль заставляет меня ухмыльнуться про себя.

Гребаному Каллуму лучше смириться с этим. Уже слишком поздно, так что он может наслаждаться этим, наслаждаться ею. Я не знаю, почему он ведет себя так удивленно, как будто никогда раньше не видел такого дерьма, когда наш отец позаботился о том, чтобы мы были свидетелями его обращения с женщинами. Я, блядь, нашел ему женщину, которую он хотел! По-моему, Кэл ведет себя немного неблагодарно.

Глава 8

Каллум

Наконец-то взошло солнце, а я почти не спал. Я нахожу Коула на кухне, он уже встал, в рабочей одежде, и потягивает кофе.

— Серьезно? —