Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

— Они ушли к друзьям в парк. Сейчас же каникулы.

Она пододвигает мне стул, приглашая сесть за кухонный стол, а сама направляется к холодильнику.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Или, может, перекусить?

Я умираю от голода. Я ничего не ела весь день, а уже пошел второй час. Но я не хочу стеснять её. Подожду до чая.

— Чая будет достаточно. Спасибо!

Именно в этот момент мой желудок решает подать голос и громко урчит.

Супер.

Я кусаю губы, чувствуя себя немного неловко, когда слышу её смешок.

— Я поняла!

Она открывает коробку с пирожными и быстро осматривает содержимое.

— Угощайся! Это очень мило с твоей стороны. Мальчики будут рады, когда вернутся.

Я улыбаюсь, выбирая тарталетку с малиной, пока она возвращается с моим чаем и своим кофе.

Я не совсем понимаю, зачем Кристен меня пригласила. Не представляю, о чем могут говорить студентка и мать семейства, тем более что мы почти не знакомы.

Но мои раздумья прерываются, когда я замечаю, что её лицо становится менее приветливым и более тревожным.

Я хмурюсь.

— Всё в порядке?

Она отвечает не сразу, словно погруженная в свои мысли. Наконец она поднимает на меня взгляд — внезапно потухший и усталый. Её полные печали глаза заставляют меня похолодеть.

Я не знаю, через что прошла эта женщина, но вся её история написана у неё на лице. Мне хочется её утешить.

Я вижу, как она тяжело сглатывает, прежде чем заговорить. Она не притронулась ни к одному пирожному, в то время как я уже успела съесть все ягоды со своего.

— Я не хочу ходить вокруг да около…

Начало многообещающее…

Сердце пускается вскачь от дурного предчувствия. Я догадывалась, что это приглашение не было просто жестом вежливости, и теперь меня пугает то, что она собирается сказать. Тем не менее, я молчу и даю ей продолжить.

— Не думай, что я хочу… лишить тебя отца, Скайлар.

Должно быть, на моем лице читается полное непонимание. Она не смеет смотреть мне в глаза, её покрасневший, внезапно затуманившийся взгляд избегает моего. Я вижу, как её рука ложится на мою, нерешительно, а затем отдергивается, будто моя кожа её обожгла.

— Это трудно… — шепчет она дрожащим голосом.

Неважно, касается ли это меня или моего отца, — что бы там ни было, я готова выслушать. Я, в свою очередь, беру её за руку, чтобы поддержать и подтолкнуть продолжить рассказ.

Я не думала, что эта встреча превратится в «день откровений», но если ей это нужно, я не собираюсь отступать.

И если это связано с моим отцом… Если Алек имеет отношение к её состоянию, я…

— Что происходит, Кристен? Ты можешь мне всё рассказать, — успокаиваю я её.

Она делает глубокий вдох и, наконец, смотрит на меня. Но по-прежнему хранит молчание, затем встает и уходит на второй этаж.

Я откидываюсь на спинку стула в полном замешательстве.

Ни малиновая тарталетка, ни ванильный чай меня больше не прельщают. В ожидании её возвращения желудок сводит от беспокойства.

Когда она снова появляется на кухне с пачкой салфеток для снятия макияжа в руке, моё недоумение только растет.

Она возвращается на свое место рядом со мной и без единого слова начинает стирать макияж.

Чем сильнее салфетка темнеет от тонального крема, тем шире становятся мои глаза от ужаса. Я ошеломлена цветами, которые проступают на коже: кровоподтеки вокруг глаз, на челюсти и на шее.

Мне хочется кричать.

Это Алек сделал с ней?

— Это он? — догадываюсь я. — Это Алек?

Она кивает с выражением глубокого стыда на лице.

Ей не должно быть стыдно. Весь позор должен пасть на него — за то, что он оказался настолько слабым, что поднял руку на женщину.

Какой же он подонок!

Внезапно в моей голове всплывает лицо матери.

Делал ли он подобное и с ней тоже? В этом ли причина их разрыва? У меня нет никаких воспоминаний об этом… Но от одной этой мысли меня начинает тошнить.

Я внезапно жалею, что согласилась возобновить с ним общение. Жалею, что ждала его, когда была ребенком, что восхищалась им на каждой фотографии в семейном альбоме, что мечтала о жизни с ним… Теперь я понимаю гнев моей матери. Этот человек не заслужил ни секунды того времени, что я ему уделила.

— Алек нехороший человек, Скайлар. Я не хочу отталкивать тебя от отца, поверь. Но тебе стоит быть осторожной…

Я стискиваю зубы. Ему уже и так удалось заставить меня сбежать — он прекрасно справился с этим сам.

Я наклоняюсь над столом, чтобы погладить Кристен по предплечью.

— Не беспокойся обо мне. Сейчас нужно позаботиться о тебе. Мы должны пойти в полицию, Кристен.

Внезапно она начинает энергично качать головой.

— Нет. Нет. Нет. Нет…

Ей страшно.

Я могу представить, что именно её пугает: то, что Алек набросится на неё за попытку заявить в полицию, или что правосудие ничего не предпримет, и ситуация станет только хуже… Но ведь должно же быть какое-то решение. В центре всего этого — дети. Было бы слишком жестоко оставлять их всех троих с этим человеком ни на минуту дольше.

Внезапно она разражается рыданиями.

— Я никто без него…

Я невольно отшатываюсь, охваченная ужасом.

Она что, шутит?

— Мне некуда идти. У меня нет работы, нет средств, и я не смогу в одиночку позаботиться о своих мальчиках!

Очевидно, Алек сделал всё, чтобы обладать безграничной властью в этой семье. Он лишил её всего, оставив без ресурсов, полностью зависимой от него.

Я пытаюсь унять её плач.

— Всё будет хорошо. Поверь мне, всё наладится. Мы найдем выход.

— Я рассказала тебе это не для того, чтобы ты мне помогала. Я уже давно перестала бороться. Я просто хотела уберечь тебя от той же участи… Все женщины, которые были или остаются в его окружении, заплатили свою цену.

Она замолкает, пытаясь подавить очередной всхлип, а я чувствую, как моё горло болезненно сжимается.

— Я видела, как он избивал собственную мать и всех тех женщин, с которыми мне изменял, — она смеется безрадостным смехом. — Он даже не скрывал этого. Но они-то могли сбежать без проблем.

Я вижу, как она рассеянно крутит кольцо на безымянном пальце. Именно эта маленькая, пустая вещица, полная смыслов и тяжелых обязательств, удерживает её. В отличие от тех других женщин, о которых она говорит.

Кристен и её сыновьям нужна помощь, и я отказываюсь оставлять их в такой беде.

Я найду выход.

Неважно