Золушка. Революция - Ямиля Нарт

отхлебнула чаю, – когда твоя лучшая подруга, которую ты лично опознала в морге и похоронила, появляется на пороге в костюме Золушки и засахаривает мед силой мысли, у тебя не так уж много вариантов реакции. Либо ты звонишь в «психушку», либо открываешь вторую пачку печенья и слушаешь. Я выбрала печенье.

Мы рассмеялись. Напряжение окончательно растаяло. Я почувствовала себя так, будто сбросила с плеч неподъемный груз. Наконец-то я была не одна.

– Ладно, хватит болтать, – Аня встала, ее деловой тон вернулся. – Идем, забирай свои вещи от бабулек и верни им этот страшный халат. Я дам тебе свои вещи.

Я послушно пошла за ней. Забрать свои пожитки у Клавдии Петровны, Валентины и Арины оказалось делом пяти минут. Старушки, узнав, что я переезжаю к Ане, были растроганы и чуть не прослезились, наперебой суя мне в руки банки с соленьями и вязаные носки.

Вернувшись в квартиру Ани, я наконец развернула свой сверток с платьем и хрустальными туфельками.

Туфельки лежали на столе, переливаясь в свете вечерней лампы. Они выглядели так, словно были вырезаны из цельного куска самого чистого горного хрусталя, и в них было что-то неуловимо иное, не от мира сего.

Аня замерла, рассматривая их. Все ее скептические комментарии испарились. Она медленно, почти с благоговением, протянула руку, но не коснулась, лишь провела пальцем в сантиметре от прохладной поверхности.

– Хрусталь? – удивилась она. – И в них удобно?

– Попробуй, – предложила я.

Аня надела туфельку на свою ногу.

–Ой! Они… они же идеально сели! Как будто их для меня делали! И… они теплые? И нога в них не устает совсем!

Она сделала несколько шагов по комнате, не сводя восхищенного взгляда с ног.

– Вот это да… – прошептала она.

Это стало последним, решающим аргументом. Тот факт, что хрустальные туфли могли быть удобными, развеял последние следы недоверия.

Мы сидели, пили чай, и Аня наконец-то начала рассказывать мне о своих последних шести месяцах — о работе, о неудачном романе, о том, как переживала мою смерть. Это было горько и больно, но необходимо — мы зашивали раны, нанесенные временем и расстоянием.

Немного позже одна из бабушек принесла нам свежие пирожки, попутно жалуясь на всё вокруг.

– …а эта мазь, что я всегда брала от артрита, теперь совсем не работает! – сокрушалась Клавдия Петровна. – Раньше хоть немного помогала, а теперь будто воду мажу! Совсем рехнулись, на дорогие пустышки перешли!

И тут в моей голове, словно вспышка, родилась идея. Простая, гениальная и абсолютно реализуемая.

— Аня, — сказала я. — У меня есть идея, как можно заработать. Быстро и без проблем.

Я объяснила ей суть. В мире магии я научилась не просто создавать магические составы, а тонко усиливать, «настраивать» уже существующие вещества, направляя их свойства в нужное русло. С помощью магии и моих знаний о проникающих способностях веществ, я могла бы сделать любое лекарство в разы эффективнее.

Аня слушала, ее глаза загорелись.

— То есть, ты хочешь создать… супер-мазь? — уточнила она.

— Не создавать с нуля, а улучшить уже готовую. Сделать так, чтобы она действовала быстрее, глубже и дольше. Мы купим несколько тюбиков, я их модифицирую. Будем продавать как уникальное, мощное средство. Через сарафанное радио, через знакомых.

Я взяла обычный крем от артрита в аптеке, и, зажимая в руке один из опалов, мысленно направила магию на усиление противовоспалительных и анальгезирующих свойств, улучшая его биодоступность и все прочие вещества.

На следующее утро я отнесла баночку Клавдие Петровне.

– Вот, попробуйте, – сказала я. – Мне моя покойная бабушка рецепт оставила. От суставов хорошо помогает.

Старушка удивилась, но взяла с благодарностью.

Затем мы с Аней собрались и отправились в больницу. По пути мы зашли в банк и сняли со старого счета Алины приличную сумму. Часть денег ушла на оплату счетов за Виктора. Оставшиеся деньги мы потратили в ближайшем торговом центре. Мы купили Виктору новую одежду – удобные брюки, рубашки, домашний халат, тапочки. Полный набор средств личной гигиены – бритву, пену, шампунь, мыло. Все качественное, добротное. Он заслужил это, как никто другой.

В больнице нас к Виктору, разумеется, не пустили. Но мы передали все покупки через медсестру, оставили еще денег на его счет и получили короткую справку, что его состояние стабилизировалось, операция прошла успешно, и теперь главное – реабилитация.

Выйдя из больницы, я почувствовала странное спокойствие. Первые шаги были сделаны. Виктор был в безопасности. Деньги были. Появился план по их заработку. И самое главное – рядом был человек, который знал правду и все равно был на моей стороне.

Я посмотрела на Аню, которая деловито складывала чеки в кошелек.

– Спасибо, – снова сказала я. Уже в который раз за эти сутки.

– Да брось, – отмахнулась она, но я видела, как уголки ее губ дрогнули в улыбке. – Ты же моя единственная подруга-сказочница. Тебя надо беречь.

Прошло два дня. Утро началось с телефонного звонка в больницу. Я, затаив дыхание, слушала дежурную медсестру, которая сухо подтвердила, что состояние Виктора стабильное, его перевели из реанимации в двухместную палату, и посещения разрешены. А затем продиктовала список лекарств, которые нужно было приобрести для его дальнейшего лечения и реабилитации. Я судорожно записывала на клочке бумаги, который протянула мне Аня.

— Ну что, пошли спасать твоего верного оруженосца? — Аня уже стояла на пороге, держа в руках сумку с купленными для Виктора продуктами.

— Пошли, — кивнула я, чувствуя, как смешиваются тревога и нетерпение.

Мы вышли из квартиры, и едва я захлопнула дверь, как столкнулась нос к носу с Клавдией Петровной. Она, запыхавшаяся и сияющая, явно шла именно к нам.

— Девоньки! А я к вам! — воскликнула она, хватая меня за руку. Ее пальцы, обычно холодные и узловатые от артрита, были на удивление теплыми и гибкими. — Дитя мое, что это ты мне вручила? Это же не мазь, это живая вода!

Она с силой сжала мою руку, демонстрируя мощь своей хватки.

— У меня, милок, пятнадцать лет колени болели! Ходила, как на ходулях. А этой ночью — представь! — я втерла твою мазь и уснула. Просыпаюсь утром… и не верю себе! Ни боли, ни хруста, ни скованности! Я по квартире прошлась — будто заново родилась! Да я тебя в ноги готова поклониться!

Я остолбенела. Я не рассчитывала на полное исцеление за одну ночь.