Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

силы. Мужской силы, характера, власти. Это не может не пугать. Мужчины по большей части считают себя высшими существами, не воспринимая женщин как равных. Особенно такие, которые хапнули власти и статуса.

Лена выведала у заведующего, что наш пациент после огнестрельного ранения – не простой смертный. Он владелец или акционер крупной компании. А где большие деньги, там большие проблемы и зажравшиеся мужики, возомнившие себя элитой.

— Понимаю, — киваю я. Мой голос ровный и спокойный. — Больница – не самое приятное место, даже если она платная. Воспринимайте это как этап в жизни. Как бы ни было плохо, всё когда-нибудь закончится, — пытаюсь улыбнуться, но выходит вымученно. Потому что так я говорю себе каждый божий день. Но ничего не заканчивается, и я верю в «хорошее завтра» всё меньше и меньше.

— Какой кофе ты предпочитаешь? — неожиданно спрашивает он. Это может показаться флиртом или приглашением выпить кофе. Но мы в клинике, а он на больничной койке. Поэтому мне понятна природа его вопроса.

— Зачем вам эта неинтересная информация? — устало усмехаюсь.

— Если я спрашиваю, значит, интересно, — холодно отрезает мужчина, скользя по мне своим глубоким серым взглядом.

— Ну, допустим, я не пью кофе.

— Так «допустим» или не пьёшь? — немного раздражённо спрашивает он.

— Не пью. Мне от него плохо.

— Чай?

— Чай пью, да.

Занимательный у нас диалог. Но если мужчине так легче переносить все тяготы больницы, то я не против. Мне всё-таки за это заплатили.

— Какой больше всего любишь?

— Допустим, чёрный с бергамотом.

— Эва… — устало выдыхает.

— Определённо, чёрный с бергамотом, — улыбаюсь я.

— Хорошо. Сладости любишь? Шоколад, конфеты, пирожные?

— Как и любая женщина, люблю.

Мне уже становится интересно, к чему ведёт такая беседа. Зачем ему эта информация? Даже мой муж за семь лет нашего брака ни разу не поинтересовался, какой чай я люблю.

— Что именно? — снова холодно спрашивает, потому что я не дала точного ответа.

— Люблю хороший тёмный шоколад.

Наблюдаю, как мужчина подносит к уху свой телефон.

— Фин, хороший чёрный чай с бергамотом, большой стакан и тёмный шоколад ручной работы. Прямо сейчас! — отдаёт кому-то приказным безапелляционным тоном, смотря мне в глаза, и бросает телефон на кровать.

— Спасибо, но не надо. Отмените заказ.

— Причина?

— Причин множество.

— Отказы не принимаются, Эва, — улыбается мне с вызовом.

— А вы из тех мужчин, которые предпочитают повелительную заботу?

— Интересная формулировка… Но да.

— Ясно, — разочарованно вздыхаю я, поворачивая голову к окну, за которым горит фонарь в больничном сквере.

Но мужчина этого не замечает или не хочет замечать.

— Сколько тебе лет? — задаёт следующий вопрос. Это уже смахивает на допрос. Но чем бы пациент ни тешился, лишь бы остался доволен. Да и коротать ночи на работе – откровенно утомительно. Задремать мне можно будет только после полуночи, и то ненадолго. Наш заведующий любит ночные проверки.

— Двадцать восемь, — отвечаю я.

И в моей голове против воли несутся мысли: если бы Антон узнал, что я общаюсь с пациентом мужского пола на отвлечённые темы, то устроил бы мне скандал, в очередной раз обозвав шлюхой. Такая логика у моего мужа, да. За годы брака с ним я научилась даже не смотреть в сторону мужчин при нём. Потому что любой взгляд и даже вежливая улыбка воспринимается как флирт. Паранойя Антона беспочвенна и сидит она в его голове, просто потому что он больной ублюдок. А сейчас я ловлю себя на мысли, что испытываю злорадное удовольствие от того, что это делаю.

— Почему ты просто медсестра? Нет амбиций?

— Нет… — выдыхаю я. Не объяснять же, что все амбиции во мне давно задавили.

— Почему ты мне врёшь, это же простой вопрос?

— С чего вы взяли, что я лгу? — выгибаю брови.

Я ведь не лгу. Я не сказала, что моих амбиций никогда не было. Их нет именно на данном этапе жизни.

— Прочитал в твоих глазах. Ну окей, ответ мне не требуется.

Замолкаем, потому что в палату стучат. Я резко встаю с кресла, хватая журнал, ведь в нашем отделении в данный момент нахожусь только я. Дверь открывается, и в палату проходит высокий здоровенный мужик в джинсах и чёрной водолазке, на которую накинут одноразовый халат. С удивлением смотрю, как он кивает мне в знак приветствия и ставит на столик возле кресла большой бумажный стакан чая и коробочку с шоколадом.

— Как вы сюда попали? — шокировано распахиваю глаза. Все посетители проходят через пост охраны, которая должна была позвонить мне. Мужчина не отвечает, а с каменным лицом смотрит на пациента.

— Фин, свободен, — отсылает его мужчина, и наш доставщик также молча уходит.

Не знаю, что меня больше поражает: то, что в отделение попал посторонний, или то, что он достал чай и шоколад в одиннадцатом часу ночи за десять минут, только по велению своего хозяина.

— Не переживай, это свои люди. Безопасные, — сообщает мне пациент.

— Ну да, это меняет дело, — иронично развожу я руками, находясь в шоке от дозволенности этих людей.

— Сядь и выдохни, — указывает мне на кресло.

Но я, не слушая его, выхожу в коридор и смотрю вслед удаляющемуся мужчине. Убедившись, что он ушёл, возвращаюсь в палату и опускаюсь в кресло.

— Пей чай, пока горячий, — это не просьба и не предложение, а очередной приказ. По его логике, если он достал мне этот чай и шоколад, то я должна их принять. А я не хочу больше ни от кого ничего принимать, если сама не просила, даже такие мелочи. Приняла уже один раз… До сих пор рассчитаться не могу. — Что не так? — словно читая мои мысли, спрашивает мужчина.

— Всё так, Владислав Сергеевич.

— Ты поменялась в лице. Что именно тебе не понравилось в моих словах? — настойчиво спрашивает он, продолжая на меня смотреть. Он вообще весь вечер не сводит с меня своих серых настойчивых глаз, словно изучает.

— Мне не нравятся повелительные ноты в голосе мужчин. Словно я вам что-то должна. Деньги, которые заплатил за уход ваш брат, я не потратила. И переведу их вам назад, потому что…

— Стоп! Тихо. При чём здесь благодарность за терпение моих психов? Этот