Дорогая первая жена - Даша Черничная

— А мне не нужно подтверждать свою принадлежность тебе, Надия.

Он не принадлежит мне, но я принадлежу ему. Потому что в его руках власть и бабки.

— Пять минут, Надия, — мое имя из его уст звучит как плевок.

Он уходит, а я смотрю на закрытую дверь и стираю со щек накатившиеся слезы.

Слишком много их стало в моей жизни.

Переодеваюсь в джинсы и свитер, убираю пижаму и грязную одежду в рюкзак, иду в ванную, тщательно промываю руки, чувствуя себя при этом какой-то нищенкой, хотя не сделала ничего плохого.

Я не грязная.

Злясь, ненавидя, презирая и Тамерлана, и Идара, и весь мужской род, спускаюсь на улицу.

Идар курит у машины, переписываясь с кем-то по телефону.

— Я готова.

Он поднимает голову и окидывает меня взглядом сверху вниз. Недоволен.

— Что не так?

— Ты всегда носишь такую одежду?

На мне простые джинсы и свободный свитер.

— Сказал тот, у кого девушка носит мини и шпильки.

— Вот именно, Нади. Девушка. Не жена.

— Лицемер, — выплевываю, глядя ему прямо в глаза. — У меня простая, невызывающая одежда. И менять ее я не буду.

— Платок?

— Нет. — Принципиально.

Он хочет… как же много он хочет мне сказать. Но сдерживается, будто понимая, что дальше будет только хуже.

— Садись.

Я обхожу машину и сажусь на заднее сиденье.

— Тебе не надо попрощаться с семьей?

— Нет. Я увижусь с ними уже завтра.

А я?

Увижусь ли я с ними? Познакомлюсь ли с твоей матерью, с отцом?

Хоть с кем-то?

Я не задаю этих вопросов, потому что знаю ответы.

Если бы родители мужа хотели со мной познакомиться, они бы пришли на нашу свадьбу.

Глава 8

Надия

Что я узнала за больше чем сутки дороги: Идар — робот.

За все это время он ни разу не остановился, чтобы поспать.

Конечно, мы делали остановки на заправках — выпить кофе или сходить в туалет, но не остановились нигде на ночлег.

Может быть, он просто не хотел оставаться вдвоем со мной в номере? А может, просто спешил в город по каким-то делам.

И вот после более чем двадцать часов дороги мы въехали в город.

Я выглянула в окно, и, когда увидела знакомые высотки и проспекты, в моей душе воцарился покой.

Я дома.

Дорога — идеальное время для того, чтобы поговорить, познакомиться поближе и узнать друг о друге что-то важное.

Например, то, что я врач-гинеколог. Говорят, даже неплохой. По крайней мере, я к этому стремлюсь.

А также что у меня аллергия на морепродукты и я очень люблю водить машину. Что у меня есть младший брат-инвалид.

Это идеальное время для того, чтобы Идар рассказал мне, чем занимается, увлекается ли спортом. Где любит бывать и много ли у него друзей.

Но все, что я узнала за последние двадцать часов, — Идар ненавидит разговаривать.

Поправочка: разговаривать со мной.

Потому что всю дорогу он созванивался то с друзьями, то со своей Олесей, которая ныла в трубку, что не хочет ехать в плацкарте.

Идар спрашивал у меня какие-то бытовые вещи. Типа хочу ли я в туалет.

Так я поняла, что с моим мужем мне будет сложно.

А может, наоборот, это даже к лучшему?

Чем меньше я знаю о нем, тем меньше его отношения с Олесей трогают меня.

Кто знает, вдруг тесная связь с Идаром сыграет со мной злую шутку и я привяжусь к нему?

Смотрю на профиль Идара, снова оценивая его.

Могла бы я влюбиться в него?

Вероятно — если бы он был добрее, нежнее со мной, более заботливым.

Но забота и нежность предназначены Олесе. Мне же достанутся лишь указания Идара. Что делать, что говорить, что надевать.

В общем, это даже к лучшему. Не будет от него тепла — не будет от меня никакой влюбленности. Возможно, мы сойдемся на чувстве благодарности друг другу? И это все.

Благодарность тоже хорошее чувство, на нем вполне может базироваться наша «семья».

О том, что я буду делать, когда Олеся родит Идару ребенка, я стараюсь не думать, откладывая этот вопрос в долгий ящик.

Ведь, по сути, это изменит все.

А ты, Надия… не влюбись в него. Не влюбись, девочка…

— Это твой дом?

— Да, — выглядываю в окно и смотрю на нашу блочную многоэтажку.

Идар оборачивается ко мне. Он устал. Глаза красные, лицо бледное. Ему бы поспать. И глюкозки.

Даю мысленный подзатыльник своему внутреннему врачу и закидываю рюкзак на плечо.

— Уверена, что тебе нужны твои вещи? — кивает подбородком на мой наряд. — Если все такое же, как на тебе, то…

— То что? — спрашиваю с вызовом. — Оскверню твою богатую семью своими дешевыми шмотками?

Юнусов тихо выдыхает:

— Детка, хватит кусаться. У тебя не выйдет ничего, зубы не отросли.

Я сжимаю лямку рюкзака, а заодно и зубы, чтобы не ляпнуть лишнего.

— Я хотел предложить дать тебе денег на новый гардероб.

— Нет.

Идар закатывает глаза:

— Кто бы сомневался.

— Я соберу вещи и приеду к тебе. Скинь мне адрес на телефон.

— Я подожду.

— Нет. Мне надо поговорить с братом. Это не быстро.

— На чем ты доберешься?

— На машине, — указываю пальцем на свой старенький «Мерседес», оставшийся от родителей. — Со мной будет все в порядке, а ты поезжай домой. Ляг спать, что-ли.

— Не твоя забота.

— Да пожалуйста. — хмыкаю. — Въедешь в стену, уснув за рулем, — так даже лучше, наследство мне перейдет.

Вылетаю из машины и бегу к подъезду. Пусть бесится наедине с собой.

Я спешу в квартиру к брату, перепрыгивая через ступени. Останавливаюсь у двери и спешно кручу ключом в замке.

— Назарка! — кричу с порога.

Брат научился делать сам практически все, так что я могу оставить его на пару дней дома.

— Надя!

Назар выезжает в коридор. Я бросаю рюкзак и бегу, падаю на колени перед братом и обнимаю его.

До аварии он занимался боксом. Был накачанный, плотно сбитый. Сидел на белковой диете, наращивал мышцы.

Прошло два года, и он стал худющим. Мышц практически нет.

Около полугода я вытягивала брата из депрессии, потом была сложная операция, следом еще одна. Дальше снова депрессия. Он плохо ел, не спал.

Плакал.

Стыдился этого.

— Ты приехала!

— Конечно, — чмокаю его в макушку. — Как ты тут?

— Скучно, — вздыхает. — Один раз на улицу выезжал.

— Хорошо, что дома не сидел.

— Как свадьба, Надя?

Назар умный мальчик, и мне кажется, он понимает, почему я согласилась на этот брак.

— Свадьба как свадьба.

Вру