Тайная страсть снежного лорда - Елена Сергеевна Счастная

— Конечно! — сразу улыбнулась та и принялась за подготовку вещей для выхода на улицу.

Всё это время тётушка Дарла почти постоянно находилась рядом со мной. Ухаживала, давала снадобья по расписанию и развлекала разговорами. Все они отстранённо касались жизни в гарнизоне, и никогда — конкретных людей. Видимо, она не считала, что наше знакомство настолько близкое, чтобы начать делиться со мной местными сплетнями. Иногда Дарла разбавляла беседы рассказами о своём прошлом, которое до вступления в круг сестёр милосердия, служащих во всех прикреплённых к Расколам гарнизонах, было довольно насыщенным.

Слушать её было интересно — и так я хотя бы не рисковала помереть с тоски.

— Вот и отлично! — одобрил мастер Астра. — Я пока передам леди Холдгейд, что вы готовы к переселению в жилой корпус. Сколько можно сидеть в палате, правда?

Он снял с носа очки, сунул их в нагрудный карман и, пожав напоследок мою руку, вышел. Мне же его слова не понравились. Не хотелось бы, чтобы устройством моего временного пребывания в гарнизоне занималась Габриэль Холдгейд. Её отношение ко мне было предельно ясно. С таким кислым выражением лица обычно устраивают самые подлые козни. А их с меня пока достаточно.

Впрочем, как я поняла, и сам лорд-Хранитель был вовсе не рад моему нахождению здесь — я для него лишь помеха спокойной упорядоченной жизни. И в целом это можно было понять — вряд ли гражданские появлялись здесь часто. И с того самого первого дня мы с лордом-Хранителем больше не виделись.

Тётушка Дарла, помогла мне переодеться в тёплое платье, которое привели в порядок после моего падения с дракона. Влезать в него со сломанным ребром оказалось той ещё задачей: моё туловище было накрепко перетянуто бинтами.

— Уф, — я вытерла испарину со лба, когда всё наконец закончилось.

— Ну, ничего! Мы справились! Дальше будет легче, — подбодрила меня сестра. — Теперь плащ потеплее и готово.

Она опустила мне на плечи меховую накидку, которая тоже была среди моих вещей. Я предполагала, что в графстве Кингсли — владениях моего деда по матери — тоже не лето, и на счастье взяла с собой достаточно тёплой одежды.

Как хорошо было наконец пройтись! На потянутую в щиколотке ногу я постаралась ступать осторожнее, но всё равно в движении явно заключалась жизнь! Впервые за эти несколько дней я буквально вздохнула свободнее, даже несмотря на перебинтованную грудь.

Тётушка Дарла через строгие пустые коридоры лазарета вывела меня на террасу, которая располагалась тут же и предназначалась, видимо, для прогулок пациентов. Правда, кроме меня сейчас в лазарете, казалось, никого больше не было.

Зато на площадке стояло двое часовых — высокие широкоплечие парни и непокрытыми — в такой-то холод! — головами. Впрочем, я быстро поняла, что несмотря на почти вечную зиму, солнце здесь всё-таки греет, и тоже скинула капюшон.

Синие утеплённые мундиры стражников сияли, как осколки чистого неба над головой, а пуговицы и шевроны на рукавах поблескивали золотом, за их спинами висели массивные арбалеты, а на поясах — небольшие колчаны с толстыми заострёнными болтами. Выглядели они внушительно и наверняка в любой миг готовы были вступить в схватку с любой опасностью.

Видимо, я разглядывала часовых слишком любопытно — поэтому они довольно быстро начали на меня коситься, а затем и переглядываться между собой, кивая в мою сторону.

Я невольно провела рукой по волосам, жалея уже, что сняла капюшон. Дело в том, что ярко-розовый цвет моей шевелюры всегда приковывал к себе много взглядов. Некоторые женщины частенько спрашивали, не крашусь ли я каким-то особым составом. Но нет — такими они были всегда, сколько я себя помню.

Только впервые выйдя в свет, я поняла, что цветные волосы среди магически одарённых людей не такая уж редкость — хоть и не такие насыщенные — и перестала переживать по этому поводу.

Но до сих пор подозревала, что в первую очередь именно из-за моей внешности Люциан и обратил на меня внимание. А первой его фразой при знакомстве было: “Впервые вижу в местном обществе столь яркий цветок”.

Я же, наивная дурочка, сразу купилась на его комплименты. Да ещё и моя магия сочла нужным с ним запечатлеться.

Как подло с её стороны!

Вспомнив об этом, я снова потёрла ладонью кожу на запястье, будто воспоминания о былом каждый раз пробуждали во мне фантомные ощущения. Пройдя вдоль террасы мимо часовых, которые с интересом за мной наблюдали, но молчали, я остановилась у парапета и оперлась на него обеими ладонями.

А тут всё-таки красиво! Ослепительная белизна гор вдалеке, светло-серые стены замка, покрытые инеем — будто сложены изо льда. Окутанные снежной дымкой деревья казались хрустальными.

Я медленно втянула кристальный воздух и выпустила из рта облачко пара.

— Нет, я больше здесь не останусь! — раздалось с галереи, которая пролегала вдоль стены недалеко от террасы, где я сейчас и стояла. Невысокая девушка в сером пальто с опушкой пронеслась в тени, на ходу накидывая капюшон на свои светло-русые локоны. За ней в галерею вышел сам лорд Холдгейд, схватил её за руку и остановил.

— При устройстве на работу вы, кажется, говорили, что достаточно стрессоустойчивы для того чтобы служить в гарнизоне.

— В любом гарнизоне, кроме этого, очевидно! — фыркнула девица.

Боковым зрением я заметила, как оба часовых и тётушка Дарла тоже приблизились к краю террасы — как бы невзначай.

— Ваш контракт ещё не истёк! — грозно напомнил лорд убегающей от него девушке. — Как я буду готовиться к инспекции, если вы сейчас улетите? Вы хоть понимаете ответственность?

— Мне всё равно! — махнула та рукой. — Я не упущу один ясный день, который могу использовать для того, чтобы убраться отсюда! А завтра, может, снова начнётся проклятая буря, и я застряну здесь ещё на месяц!

— Леди Роуд! Немедленно остановитесь, — процедил Дэриан тихо, но так чётко, что было слышно каждое слово.

— Нет уж!

Девушка снова скрылась в тени. Лорд-Хранитель остановился, мрачно глядя ей вслед, но дальше преследовать не стал.

— Ну вот, ещё одна… — вздохнул гвардеец, который стоял ближе ко мне. Я повернула к нему голову.

— А кто это?

— Секретарь-архивариус и помощница лорда Инея, ой, то есть Холдгейда, — слегка осёкся молодой