Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада - Алиса Князева

Когда Малкин уходит, я опускаюсь на ближайшую скамейку, чувствуя, как дрожат колени. Что я наделала? Я только что пообещала купить дом в мире, законов которого не знаю, на деньги, которых у меня, возможно, нет, и всё это за спиной существа, которое явно опасно злить.

Но другой части меня это кажется идеальным решением. Собственное жильё даст мне свободу, убежище, возможность дышать. А если мне суждено остаться в этом мире навсегда… что ж, по крайней мере, у меня будет крыша над головой, которая не принадлежит Таросу.

Теперь мне нужно выяснить три вещи: есть ли у Элианы собственные деньги, как их получить и как выбраться из дома завтра без ведома Тароса.

Я поднимаюсь со скамейки и решительно направляюсь обратно. Пора провести более осмысленную разведку. Даже если этот план безумен и может провалиться по десятку различных причин, он всё равно лучше, чем беспомощное метание по дому или бегство в никуда.

Осталось помолиться местным богам, чтобы я смогла найти что-то полезное и желаемое.

Глава 7

Возвращаюсь в дом и пытаюсь найти дорогу обратно в спальню, где очнулась. Коридоры петляют, поворачивают под неожиданными углами, и я чувствую себя как в лабиринте. Наконец, после бесконечных блужданий, узнаю поворот и толкаю дверь с облегчением.

Небольшой, но элегантный кабинет выглядит точно так же, как я его оставила: разбросанные после нашествия Тароса бумаги. Письменный стол из тёмного дерева, книжные полки, удобное кресло.

Может быть, это кабинет самой Элианы? И Тарос специально устроил то представление, чтобы позлить жену? Если так, то он ещё большая сволочь, чем я думала.

Решительно вхожу внутрь, собираю разбросанные документы и сажусь за стол. Начинаю просматривать бумаги — контракты, счета, какие-то письма на языке, который я каким-то образом могу читать. Видимо, способности Элианы достались мне вместе с её телом.

Нужно разобраться, почему же она живёт с этим извращенцем. Почему не ушла, если её брак с Таросом был таким несчастливым?

Я углубляюсь в чтение, пытаясь найти ответы, когда дверь внезапно распахивается. В кабинет стремительно входит высокий мужчина с седеющими висками и строгим выражением лица.

— Ну наконец-то ты соизволила проснуться! — его голос резкий, недовольный. — Три недели, Элиана! Мы ждали, пока ты решишь выползти из кровати!

Я застываю, ошеломлённая внезапным вторжением. Это ещё кто? И чего прицепился ко мне? В смысле к Элиане?

Если она притворялась больной, чтобы избежать общения с ним, я не удивлюсь.

— Я… — начинаю неуверенно, но гость не даёт мне договорить.

— Молчи! — он делает резкий жест. — Я не для того выдавал тебя замуж за это… существо, чтобы ты проводила дни в постели, изображая умирающего лебедя! У нас проблемы, Элиана, серьёзные проблемы. А ты что делаешь? Ничего!

Выдал замуж… В принципе у него есть что-то общее с моим внешним видом сейчас. Может это отец? Или дядя? В любом случае какой-то опекун.

Он расхаживает по кабинету, как тигр в клетке. Я сижу, не шевелясь, пытаясь не выдать того, что понятия не имею, что здесь происходит.

— Мне уже трижды вызывали на аудиенцию. Но все понимают, что это допрос! — продолжает сокрушаться он. — Трижды, Элиана! Это унизительно! А ты? Ты просто…

— Лежу как мёртвая? — предполагаю я.

— Именно! — он резко поворачивается ко мне. — Ты представляешь, что будет с нашей семьёй, если твой брачный договор расторгнут? Мы потеряем всё! Всё, что я строил годами! И всё из-за твоего упрямства и лени!

Я чувствую, как внутри поднимается волна возмущения. Как бы там ни было, когда взрослый мужик наезжает на практически ребёнка (а я посмотрела на Элиану очень внимательно и уверена, что ей не больше двадцати), за то, что тот не решает его финансовые и другие проблемы, это не проблемы ребёнка.

Крайне неприятный персонаж. И что мне с ним делать?

— Может быть, если бы вы объяснили, что именно от меня требуется, вместо того чтобы просто кричать… — говорю я, стараясь держать голос ровным.

Он останавливается и смотрит на меня так, будто впервые видит.

— Что это? Новая тактика, Элиана? Притвориться, что ты не понимаешь, о чём речь?

— Возможно, моя память немного… затуманена. После болезни.

Он фыркает, но, кажется, немного успокаивается.

— Ладно, — он плюхается в кресло напротив меня. — Хочешь, чтобы я всё повторил? Изволь. Ты должна была обеспечить нам доступ к финансовым тайнам драконов через мужа. Это была твоя единственная задача, Элиана! Единственная! Вместо этого ты заперлась в комнате и разыгрываешь оскорблённую невинность.

Я чуть не задыхаюсь от неожиданности, благо опыт позволяет удержать лицо спокойным.

Тарос — дракон? Это многое объясняет. Его нечеловеческие глаза, странное ощущение, возникающее рядом с ним, слова о том, что он «не человек».

— И как, по-вашему, я должна была это сделать?

Если надо лежать голой с бантом на груди и яблоком в зубах, то я не согласна, но говорить этого вслух не буду, чтобы не подавать идеи.

Он закатывает глаза.

— О, не знаю! Может быть, использовать своё женское обаяние? Или просто поговорить с ним, вместо того чтобы шарахаться и выть о том, кто тебе не подходит? Исполнять свои супружеские обязанности, раз уж ты его жена?

Эти слова… Интонации уж точно похожи на то, что я слышала от окружающих, когда Максим начал мне изменять.

«Если бы ты лучше заботилась о муже, Саша, он бы не искал другую. Мужчинам нужна забота, внимание. А что ты? Только о работе и думаешь».

— Так вот, для чего был этот брак? — растягиваю губы в милой улыбке. — Продал меня дракону, чтобы она шпионила для тебя? Может именно с этого мне и стоит начать общение с мужем?

Он не воспринимает мою угрозу всерьёз.

— Не драматизируй! — он раздражённо взмахивает рукой. — Получила титул, богатство, положение в обществе. Тарос обращается с тобой лучше, чем ты заслуживаешь. Он выполняет свои обязательства — обеспечивает нашу семью защитой, даёт нам доступ ко двору. А что делаешь ты? Закатываешь истерики и падаешь в обмороки!

— Может быть, если бы ты не продавал свою дочь как товар, она бы не доводила себя до такого состояния, — слова вырываются прежде, чем я успеваю подумать.

Похоже, я угадала, это её отец. Сейчас его лицо темнеет от гнева.

— Не смей говорить со