Божественная судьба - Морган Би Ли

Когда другой ворон каркает на меня, я, блядь, больше не могу этого выносить. Широко раскинув руки, я замораживаю всех глупых птиц и с удовлетворением наблюдаю, как они падают на землю, пара из них тут же разбивается вдребезги другие пытаются улететь. Я им не позволяю. Я насаживаю их на ледяные шипы, которые остро торчат из земли, и вот, наконец, я не чувствую на себе их маленьких глаз-бусинок.

Это не продлится долго. Никогда не длится. Каким-то образом все больше гребаных птиц всегда находят меня.

Но пока это длится, это приносит облегчение.

Дуглас не удивлен, потому что он видел, как это происходило несколько раз. Он просто пинает одного из замороженных воронов в сторону и ворчит: — Я готов вернуться. Дьяв будет плаксивым ублюдком из-за того, что не видел меня весь день.

Дьяв, то есть Дьявол. Так Дуглас называет свою невероятно преданную, огромную домашнюю адскую гончую. Этот наемник примерно так же изобретателен, как Бэйлфайр, когда дело доходит до прозвищ.

И снова мысль о некогда улыбающемся огромном болване заставляет меня потереть висок, пытаясь унять нарастающую там головную боль.

— Прекрасно. Отправь нас обратно.

Заклинатель вытягивает шею и начинает накладывать заклинание транспортировки. Спустя одну ярко-зеленую вспышку света я отряхиваю снег с плеч своего плаща и иду по еще большему снегу в сторону «Университета Эвербаунд».

Я занял массивное готическое здание сразу после битвы, в которой мы потеряли все, в начале периода времени, который все сейчас называют Переворотом. Когда мир начал катиться в тартарары, я укрепил весь этот замок, большую часть окрестностей и даже Халфтон массивными стенами из невермелта.

Многие реформисты хвалят меня за это. Они говорят, что я был гениален, сохранив глубину своих стихийных сил в секрете. Они думают, что я был проницателен и подготовил это место к тому, чтобы оно стало одним из главных оплотов, сдерживающих силы Сущности.

Правда в том? Я просто обожаю боль.

Здесь я с ней познакомился. Там мы вместе тренировались. Где я украдкой бросал на нее столько долгих взглядов, сколько мог оправдать, когда думал, что она не смотрит, ненавидя себя за то, что подвергаю свою хранительницу опасности — по крайней мере, так я думал. Каждое из этих мимолетных воспоминаний цепляется за каждый уголок этой бесплодной, проклятой крепости, точно так же, как иней, тени и пустота.

Воспоминания о ней мучительны.

Но мне это нужно. Это все, что у меня осталось.

Я не могу смириться с потерей чего-либо еще, поэтому сохранил все следы того, что потерял.

4

Эверетт

Дуглас толкает двойные входные двери замка Эвербаунда, защищенные чрезвычайно мощной магией. Мы останавливаемся, когда видим Лилиан Оукли, ожидающую нас, закутанную в пару ярких пальто, поскольку здесь постоянно холодно.

Давняя сиделка и подруга моей хранительницы чертовски похожа на Кензи Бэрд, но ниже ростом и ей где-то за пятьдесят. Я привел ее сюда сразу после битвы, потому что все, кто был другом моего Подснежника, теперь под моей защитой. Я думал, что буду тем, кто позаботится о ней, но когда я был слишком подавлен, чтобы помнить о еде, сне или дыхании после того, как мой мир рухнул, именно Лилиан позаботилась обо мне.

Даже в мои худшие дни она добрая.

Слишком добрая. Особенно когда она впускает людей в мою крепость — и я уже могу сказать по ее легкой извиняющейся улыбке, что она это сделала.

Снова.

Я устало потираю лицо. — Черт возьми, Лилиан.

— Есть успехи? — с надеждой спрашивает она, избегая моего обвиняющего тона.

Она одна из немногих, кто знает об исчезновении Крипта. Черт возьми, она одна из немногих, кому не насрать на это чудовищное отродье.

Я качаю головой. Ее надежда слабеет, но она быстро идет в ногу с нами, когда мы с Дугласом направляемся в замок к библиотеке, где, я уверен, Лилиан ждет любого гостя, которого она впустила. Мы проходим через два коридора, а затем выходим в один из моих более украшенных внутренних двориков.

Сквозь белую дымку на небе ярко светит солнце, отбрасывая мягкий золотистый отблеск на все здешние ледяные скульптуры. Ну, на самом деле это не скульптуры.

Они же люди.

Некоторые из них — заблудшие члены «Совета Наследия», которые пришли сюда, пытаясь манипулировать мной несколько месяцев назад, до того, как остальные члены падшего Совета исчезли. Другие — демоны-тени или наемные убийцы, которых я поймал, прежде чем перетащить их замороженные тела сюда, чтобы они встали вместе с остальными. Один из них был мятежным посланником-помощником, который утверждал, что пришел сюда, чтобы передать послание из Святилища Гранатового Мага. Он совершил ошибку, коснувшись моей руки, когда вручал мне поддельное письмо.

А еще есть вороны.

Бесчисленные замерзшие вороны. Даже сейчас я слышу низкое карканье этих чертовых птиц откуда-то высоко вверху, как будто они наблюдают за мной рядом с горгульями, примостившимися высоко на замке.

Дуглас ворчит, идя позади нас с Лилиан. — Твоя коллекция замороженных трупов чертовски жуткая. Клянусь, я чувствую на себе их взгляды.

— Ты знаешь. Они заморожены, а не мертвы.

— Люди обычно не выживают, будучи замороженными, — утверждает он, хмуро глядя через плечо на закованные в лед фигуры.

— Выживают, если это невермелт.

Это то, что я обнаружил по ошибке. Когда мое проклятие вернулось в десятикратном размере, я не знал, что это означало потерю контроля над тем, сколько энергии вложено в мои способности. Теперь примерно пятьдесят на пятьдесят шансов, что я случайно создаю небьющееся вещество вместо обычного льда.

Я ничего не контролирую.

Лилиан бросает сочувственный взгляд через плечо на застывшие статуи. Я распахиваю еще одну дверь, прежде чем, наконец, останавливаюсь перед небольшой библиотекой Эвербаунда, где снаружи послушно стоит на страже наследник в реформистской униформе.

Я узнаю в нем заклинателя, с которым познакомился на втором курсе обучения в Эвербаунде. Когда он видит, что мы приближаемся, он отдает мне честь, но его внимание задерживается на левой стороне моего лица.

— Чувак, — раздраженно подсказывает Дуглас после того, как проходит слишком много секунд.

Наследник понимает, куда он смотрит, и неловко прочищает горло. — Простите меня, командир, просто я вижу вас впервые с тех пор, как… вы знаете.

Да. Я знаю.

Трудно забыть, когда люди пялятся так, как сейчас.

— Отойди, — холодно говорю я. Он быстро отходит в сторону, но я останавливаюсь, чтобы взглянуть на Дугласа, прежде чем войти. — У тебя есть час, чтобы поесть и навестить своего блохастого питомца, прежде чем мы снова отправимся в путь.

— Конечно, крутая задница. — Он