Божественная судьба - Морган Би Ли

Я толкаю дверь, и Лилиан быстро следует за мной. Когда я вижу двух одетых в пурпурные одежды пророков и жрицу, стоящих в комнате рядом с большим камином, который Лилиан постоянно поддерживает зажженным, я удивляюсь.

Я также злюсь.

— О, смотрите. В моей крепости есть лжецы. — Я бросаю на них свой безжизненный взгляд.

— Эверетт, пожалуйста, — мягко упрекает Лилиан, указывая на шарлатанов. — Это жрица Анна, Пророк Юлий и Второй Верховный Пророк Гален, Винсент. Они пришли из временных храмов в Халфтоне.

Остались только временные храмы. Насколько я знаю, все остальные были разрушены теневыми демонами, Зонами Лимба, бунтующими людьми и Криптом. Сейчас осталось не так много пророков, жрецов или других святых служителей. Те, кто выжил, в конечном итоге бежали в крепости и построили ветхие храмы для шести богов.

— И? — Категорично спрашиваю я.

Я не упускаю из виду, как от моего легкомысленного тона у Юлия дергается глаз.

— Ну… — дипломатично начинает Лилиан.

— И мы слуги богов, — увещевает меня пророк Юлий, вздергивая подбородок. — Я много слышал о вас в последние месяцы, командир Фрост. Я пришел, потому что получил великое предсказание от богов, которые сказали мне, что ваша душа отчаянно нуждается в искуплении. Если бы вы только направили свою значительную денежную поддержку на строительство храма…

Я замораживаю его, чтобы заставить замолчать.

Еще один жадный идиот. В этом нет ничего удивительного.

Двое других служителей храма вздрагивают от шока. Я слышу, как Лилиан бормочет молитву богам — что-то о милосердии за причинение вреда одному из их избранных святых.

Какая пустая трата ее времени.

Как будто чертова молитва спасет этих мошенников от меня. Последний раз я молился шесть месяцев назад, когда моя первая и единственная любовь умерла у меня на руках и забрала с собой лучшую версию меня. Весь этот ад и страдания, за которые моя хранительница так чертовски упорно боролась, чтобы выжить ради бесчисленных невинных, только для того, чтобы она исчезла в следующий миг?

Да, нет. Пусть боги сгниют, мне все равно, вместе со всем, что у нас должно было быть вместе.

Я перевожу взгляд на двух других. — Кто-нибудь еще хочет пополнить мою коллекцию?

Жрица мудро выбегает из библиотеки, не сказав ни единого слова, почтительно склонив голову на ходу. Но мое раздражение не проходит, когда Второй Верховный Пророк Гален остается на месте, спокойно наблюдая за мной в своих церемониальных пурпурных одеждах.

— Эверетт Фрост, — тихо приветствует он. — Богиня Знаний даровала мне великий дар ясновидения. Зная то, что мне известно о последних нескольких часах, я чувствую себя обязанным поделиться тем, что я познал о Телуме.

Раздражение быстро сменяется в безмолвную ярость, кристаллизуясь в моей крови.

Конечно. Конечно, черт возьми, конечно я должен пройти через это снова.

Я не удивлен, что еще один продажный осел добивается внимания от посмертной печальной славы моей хранительницы. Ее имя у всех на устах — шепотом, слухом, поговоркой, вдохновляющей историей. Они используют ее имя, как будто это чертова шутка. На фоне Переворота, в котором некоторые обвиняют ее, все хотят притвориться, что знали ее.

Поклоняйся ей или ненавидь ее, никто не позволит моей хранительнице или ее имени покоиться с миром.

Это пытка в чистом виде. Я больше не буду сидеть здесь и слушать это.

— Убирайся, — предупреждаю я его.

Пророк упорствует. — Все вот-вот изменится. Я почувствовал Мэйвен Оукли.

— Из Запределья? — Огрызаюсь я. — На случай, если ты не заметил, моя хранительница мертва, так что держи ее драгоценное имя подальше от своих богом забытых уст, прежде чем присоединишься к своему другу.

Когда у него хватает наглости снова открыть рот, я тоже замораживаю его.

Лилиан начинает протестовать, но я поворачиваюсь и широкими шагами выхожу из комнаты. Я сейчас слишком раздражен и нестабилен. Быть рядом с кем-либо — плохая идея, если только они этого не заслуживают, чего она не заслуживает.

Лилиан догоняет меня, когда я стремительно возвращаюсь через большой двор.

— Эверетт…

— Оставь это.

— Дело не в том, что ты только что сделал. Пожалуйста, притормози.

Я не хочу сбавлять скорость. Я хочу попасть в единственное место, где я хотел быть в течение шести месяцев — на почетную могилу моей хранительницы, чье тело боги даже не оставили мне для оплакивания.

Лилиан фыркает. — Подожди. Эверетт…

— Что? — спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом, пока вокруг нас кружит снег. — Просто выкладывай это, мать твою!

Лилиан вздрагивает, спотыкаясь, и я понимаю, что одну ее ногу только что сковал лед.

Черт.

Теперь стыд смешивается с желчью и гневом. Я пристально смотрю на лед, который вызвал случайно. Даже после того, как он растаял, Лилиан терпеливо ждет, пока я успокоюсь, отчего я еще больше жалею о том, что вышел из себя.

Я закрываю свое изуродованное лицо и пытаюсь выровнять дыхание. — Я не хотел…

— Я знаю. Все в порядке.

Это не в порядке. Я не в порядке. Со мной никогда больше не будет все в порядке, потому что воспоминание о прекрасном голосе моего Подснежника подобно кинжалу в моей голове.

Я люблю тебя.

Вороны каркают неподалеку, порхая туда, где они могут лучше меня видеть.

Лилиан на мгновение замолкает, прежде чем вздохнуть. — Ты ничего не ел с воскресенья. Я приготовила суп и хлеб. Если ты сядешь со мной за нормальный ужин, может быть, ты почувствуешь себя лучше…

— Я не голоден, — выдавливаю я, но знаю, что это звучит чертовски устало.

Лилиан явно хочет запротестовать из-за беспокойства, но она дрожит, потому что снегопад становится все сильнее, чем дольше я здесь нахожусь. Она делает мне знак следовать за ней и спешит обратно в замок, чтобы немного согреться. Я захожу в здание и направляюсь к изолированному западному крылу замка, потому что сегодня я еще не проверил железную тюрьму.

Она не отходит от меня, вдувая теплый воздух в свои руки и пытаясь подобрать нужные слова. — Я думаю, тебе следовало бы больше слушать из того, что сказал этот верховный пророк.

— В этом нет необходимости. Это была ложь. Они продолжают высасывать из нее память о ней, и это чертовски отвратительно.

— На этот раз все могло быть по-другому, — мягко настаивает Лилиан. — Я слышала много пророчеств и слушала много святых людей на протяжении своей жизни, Эверетт. Я знаю, что он действительно ясновидящий. Может быть…

Мы оба замедляем шаг и останавливаемся, когда слышим крики.

— Foirnach ahr stad! Oculi ima mo’ceblath uraiseth! — Сайлас кричит из старого класса, который он превратил в тюрьму.

Большую часть