Околдованная шипением - Элизабет Прайс

касалась её. От этого короткого прикосновения её соски мгновенно затвердели. Он напрягся, и она вскрикнула от удивления, когда её свитер ожил, и из области её груди заиграла жестяная композиция Рудольфа, красноносого оленя. Ага, не просто загоралась — так же играла музыка. «Чёрт возьми, в магазине это показалось милым!»

Её белка застонала и чуть не хлопнула лапами по глазам, чтобы спрятаться от стыда всего этого. Могла ли она быть менее сексуальной в этот момент? Только если бы она была одета в цветочный домашний халат, бигуди для волос и маску из ростков пшеницы, её прабабушки, — этого сочетания было достаточно, чтобы заглушить возбуждение любого мужчины.

Он отвлёкся, чтобы вырвать омелу из её рук. Он покрутил его между своими длинными пальцами.

— Хороший свитер.

— Я подумала, что это мило.

— Э… очень, — выдохнул он. — Планировала использовать это? — поднял он омелу.

— Я уже это сделала, — признала она, игнорируя бормотание своей белки.

Дама никогда не поцеловала бы и не рассказала бы, как сказала бы её двоюродная бабушка Рути. Конечно, она встречалась практически со всеми мужчинами в своём маленьком городке, поэтому она действительно не могла судить.

Его губы сжались, и его глаза, казалось, наполнились черным водоворотом.

— Сколько раз?

— Не так много. Хотел бы его использовать? — выпалила она последнюю часть, не задумываясь.

Или, скорее, она выпалила последнюю часть, потому что думала своим либидо. Её животное одобрительно щебетало, но Джесси чувствовала себя идиоткой. Она почти ожидала, что он рассмеётся ей прямо в лицо. Прежде чем у него появился шанс, Джесси попыталась отодвинуться, но он остановил её.

Она ахнула, когда одна из его сильных рук скользнула по её телу, крепко прижимая к себе. Его рука обняла её за талию, так же мягко, но настойчиво, прижался губами к её губам. Её зверь практически потерял сознание, как южная красавица. Джесси застонала от его вкуса; сладкий, пьянящий аромат танцевал по её губам, согревая их, прежде чем распространиться по всему телу, заставляя дрожать каждый дюйм её сущности. Вскоре — слишком рано — он отстранился от неё, и она поняла, что он действительно держал омелу над их головами. Удивительно, но она также отметила, что её собственные руки поднялись по его груди и вцепились в его плечи. Ещё более шокирующим было свидетельство того, что его желание давило прямо ей в живот, и это было чертовски впечатляющее количество желания, большее, чем она справлялась раньше.

— О боже, — прошептала она, пока её белка обмахивалась веером.

Он смотрел на неё сквозь прикрытые глаза. Прохлада его глаз была умерена его похотью, но и кое-чем ещё, чем-то вроде признания. Он бросил омелу на пол, прижимаясь лбом к её лбу и закрыл глаза, пробормотав одно слово: «Пара».

И, естественно, в этот момент её свитер превратился в очередной куплет Рудольфа Красноносого оленя.

Глава 4

Январь

Джерри смотрел в окно, прислушиваясь к докладу Ганнера. Он действительно должен слушать. «Это важно, чёрт возьми». Его работа была для него важна. Было важно делать свою работу. Так почему же все мысли были наполнены некой озорной белкой-перевёртышем?

Его питон нетерпеливо взмахнул хвостом. Зверь хотел знать, почему они не были с самкой в этот самый момент. У Джерри был список причин, ни одна из которых не являлась важной для его внутреннего животного.

Он думал, что через пару недель его влечение к ней угаснет, но нет. Во всяком случае, это было даже хуже, чем когда он чувствовал её мягкие губы на своих, а её пышное тело прижималось к нему.

Джерри не мог отрицать, что какое-то время был без секса. Во всяком случае, настоящего секса. Не то сексуальное освобождение, которое исходило от желающего партнёра, который просто хотел покончить с этим, чтобы она могла снова заснуть. Он предположил, что это была причина, по которой он так увлёкся белкой. Его змея вцепилась в ближайшую самку, которую смог найти, и теперь, похоже, не мог отпустить. «Может, если бы они переспали с ней», — подсказал зверь…

Каждая деталь той ночи запечатлелась в его памяти. Он вспыхнул в тот момент, когда увидел её, вбежавшую в его кабинет, возбуждённо хихикая. Она была видением радости и красоты в сером мире. И этот поцелуй... он не должен был. Но он ничего не мог с собой поделать. Джерри увидел омелу и эти красные дрожащие губы и не смог сдержаться. Он должен был. Он был просто грязной старой змеёй, воспользовавшейся молодым сотрудником в момент слабости. Но то, что он сделал дальше, испугало его ещё больше. Слово «пара» выскользнуло из его рта. Действительно ли она была его парой?

Нет, это не могло быть правдой. Он позволил слову ускользнуть от него, но это не могло быть правдой. Она не могла быть его парой. Его змея зашипела на него, и Джерри попытался её успокоить. С ней не было ничего плохого — далеко не так. Он знал её несколько минут и был поражён. Она была милой и дерзкой, с сияющими зелёными глазами и мягкими возбуждающими формами. Его беспокоило то, что она была белкой, а не змеёй? Нисколько. Его змея хотела затащить её в гнездо, защитить и спрятать от всех остальных мужчин на планете. Его инстинкты защитить её, сохранить её безопасность вспыхнули в тот момент, когда она прижалась носом-пуговкой к его окну.

«Проблема была не в ней». Он бросил вызов любому мужчине, чтобы тот не напрягся от одного лишь подёргивания её носа. Хотя у него было желание выследить и убить любого, кто это сделал. За последние две недели Джерри провёл много часов в душе, думая о ней. «Становилось неловко». Он так сильно не увлекался с тех пор, как был подростком, а может быть, даже тогда. Его жена подумала, что у них проблема с водопроводными трубами.

И в этом была загвоздка. «У него была жена!» У него была жена; он, должно быть, почти на двадцать лет старше белки и был её начальником. Джерри не был уверен, что из этого беспокоило его больше всего. Наверное, разница в возрасте. Он был для неё слишком стар — слишком стар. Она заслуживала такого же молодого и яркого мужчину, как она. Она заслуживала большего, чем несчастная змея средних лет.

Ганнер, агент, отвечающий за команду «Альфа», откашлялся, и Джерри вопросительно посмотрел на него.

Белый медведь-перевёртыш старательно избегал комментировать невнимательность своего босса и решил повторить то, что он говорил.

— Я просто