Психушка. Любовь до гроба - Катерина Пелевина

«Нет, хотя Альберт Владиславович обещал, что поможет мне. Не знаю, почему, но я ему верю».

«Ну, неплохой мужик, да, согласен. Раньше таких тут не видел».

«Да? Были не очень?».

«Хз, Аврора, я как-то не способен был оценить квалификацию, но… Могу сказать одно — прошлое лечение помогало мне ровно на одиннадцать месяцев».

«Понятно… Ложись спать тоже… Отдыхай. Завтра увидимся».

«Увидимся, да. Спокойной ночи, седовласка», — издевается он, заставив меня всхлипнуть случайно. Даже Илона оборачивается.

«Дурак! Спокойной ночи… Не повторяй за ним!».

«М-м-м… Так разрешено только ему, да? Замётано».

Отключаю телефон, закатывая глаза, и иду отдать его самостоятельно. Потому что уже планирую нормально лечь и почитать перед сном… Хорошо, что тут есть ночники…

* * *

Сон получается не просто тревожным, а ужасным… Не могу продрать глаз, словно переборщила с искусственным мелатонином. У меня был такой опыт. Я не могла проснуться, всё обволокло густой пеленой. И в этот раз точно так же… А ещё… Кто-то дышит на меня. И чувство, словно по моей коже лица скользят чьи-то шероховатые руки… Пробираясь к волосам… Вызывая мурашки по всему телу, а я всё так же не могу проснуться. Сердцебиение достигает пика, пульс зашкаливает. Словно лечу с огромной скалы вниз головой. И, кажется, вот-вот упаду и расшибу свою голову на осколки.

— А я пытаюсь забыть тебя… Чтобы разбиться по новой, чтобы не рыться в ушедшем. Вот и стал сумасшедшим, злым и невыносимым. Переживи меня, как зимы… Как зимы, — звучит шёпотом, но я точно знаю эту песню. Я слышала её много раз, и она есть в моём плэй-листе… — Раз-два… Ты была права… Всё-так я замёрз один…

Подрагиваю, пока всё это происходит. Чувствую запах напряжения и чего-то острого, настолько сильного, что он действует на меня раздражающе. Мне кажется, что я даже мычу во сне, потому что хочу проснуться…

Глаза открываю в темноте, но чётко вижу над собой тёмную фигуру. У меня чуть ли не паралич конечностей случается. Хочу заорать, но не могу, словно в горло насыпали песка. И сдвинуться не могу. Даже вдохнуть.

А фигура тем временем стоит прямо надо мной и рассматривает, как в фильме ужасов. Голова кружится, в груди снова что-то давит, я вдруг начинаю ощущать повсюду нестерпимую боль. Только не это, пожалуйста… Только не атака…

Дыхание на максимум… Сердце на износ и в клочья внутри, будто кто-то рвёт и мечет по грудной клетке.

И я рывком поднимаю корпус, зажав руки на груди крестом, чтобы отпустило, а потом вдруг чувствую, как этот кто-то хватая меня за плечи трамбует обратно, кладёт ладонь на лоб, и вжимает меня плечом к скрипящей койке. Концентрируюсь на стуке собственного сердца, которое бьётся, словно в унисон с тем, другим… Закрываю глаза. Ощущение, словно меня затолкали в бочку. Фигура настолько накрыла меня от всего, что я в вакууме. Раз-два-три…

И она исчезает, а я распахиваю веки снова… Тишина, пустота… Только Илона, отчего-то стоящая возле окна и пугающая меня до громкого аха.

— Господи, что ты делаешь?! — спрашиваю в ужасе, а она совершенно равнодушно и холодно отвечает. Но отвечает хотя бы…

— Курю.

— Здесь никого больше не было???! — спрашиваю, таращась на неё и обнимая собственные плечи. Уже конец сентября. Из-за открытого окна в комнате прохладно… Тут решётки стоят на всякий случай, но окна пластиковые и открываются…

— Нет, — отрезает соседка, тушит окурок о створку, и закрывает окно. А у меня чувство, будто я чуть не выплюнула собственное сердце.

До самого утра я больше не могу сомкнуть глаз…

Это не сон, это какое-то издевательство. Не знаю уж новая побочка или просто испуг, что я сплю в новом месте… Реакция организма на стресс, но мне не понравилось…

И ранним утром я жду встречи с врачом, чтобы пожаловаться ему на неприятные последствия. Иду в душ умыться… Надеваю на себя тёплую кофту, потому что тут прохладно сейчас.

Возле стойки встречаюсь с заспанным Даней. Он, кстати, выглядит очень даже счастливым.

— Ты спал?

— Да, — отвечает с полуоткрытым глазом, потирая лицо. — А ты?

— Нет… Мне кошмары снились… Я чуть атаку новую не поймала… Ужасно…

— Блин, скажи врачу…

— Скажу, да…

— Чистила зубы?

— Да… А ты?

— Не-а, — опять ворует у медсестры какую-то конфетку с поста.

— Иди давай…

— Ща пойду… поздороваюсь только с моей любимой Катериной, — ждёт её, и только она выворачивает из-за угла с новой упаковкой конфет и цветами, как Данька меняется в лице.

— А я не понял… — тут же предъявляет.

— Чего ты не понял, Стахов?! Иди давай… Дай пройти…

— А кто у нас тайный ухажер? Почему я ничего не знаю!

— Я тебе сейчас точно что-нибудь в лоб заряжу! Иди давай мойся! — рычит на него, пока я хихикаю. Данька демонстративно отрывает бутон у одного из цветочков, а Екатерина Андреевна тут же хапает воздух от возмущения. — Да как ты… Да ты… Да я…

— Иди давай, — толкаю его, отогнав оттуда. — Извините его… Он дурачится просто…

— Надоел уже… — фыркает она недовольно. — Ночью ещё что устроили… Сейчас разбираться будут… — вздыхает, а я хмурюсь.

— А что устроили?

— Да, там… Камеры все вывели из строя. И в столовой… — сообщает она тревожно. — Вот эти цветы… Только их больше было. Я собрала самые целые. Остальные, они… В крови были… Там всё в крови…

— О, Господи…

— Ага…

— Кто-то пострадал, что ли?

— Не знаю. Сейчас будет утренний обход… Знаю только то, что на стене этой самой кровью была написана какая-то чушь…

Я проглатываю ком и мне становится очень неприятно… Просто очень сильно.

— А что именно там было написано?

— Что-то вроде… Как же ты для меня стала такой далёкой? Илонке нашей что ли кто-то в любви признаётся, не пойму, — усмехается она, а у меня на этом моменте чуть ли не останавливается сердце, потому что это строчка второго куплета той самой песни, что мне сегодня снилась…

Глава 5

Аврора Стадницкая

Я ничего не говорю. Молча отхожу от поста и присаживаюсь на диванчик в ожидании того, когда нас позовут на завтрак. Чувствую себя ужасно… Мне это всё причудилось? Или же эта песня играла и приснилась мне?

Пока нахожусь в недоумении чувствую, как рядом кто-то садится и тут же вздрагиваю в истерике, заметив рядом Арсения. Он не здоровается… Не говорит. Просто смотрит на меня, причём таким взглядом, словно ждёт от меня чего-то…

— Что? Что ты так смотришь?! — выдавливаю, как мне кажется, очень грубо. Но