Измена. Ошибка, которую нельзя простить - Анна Царская

разговора со мной. Муж привык всё контролировать, но, когда я сбежала от него на трассе, он понял, что теряет надо мной контроль и может потерять. Это состояние не привычно для него, потому что делает уязвимым. Мой муж не привык быть уязвимым. Для нас он ни в коем случае не должен терять лицо. Всегда должен выглядеть сильным и уверенным. И мне кажется, это противоречие разрывает его. Он жаждет быть сильным, успешным, но боится показать слабость, признав, что его действия разрушают семью. Его хлопанье дверью - это бегство от этого конфликта, потому что он не готов столкнуться с правдой о себе. Потому что правда очень болезненна.

Я его не жалею, не оправдываю, лишь пытаюсь понять, чтобы придумать как мне поступать дальше.

И в этот момент, как будто в ответ на вопрос дочери хлопает входная дверь.

Вздрагиваю.

Ростислав стоит в прихожей. Волосы взлохмачены. Тот же самый костюм, что вчера. Глаза уже не выглядят красными, но сейчас замечаю синяки. От него пахнет сигаретами, чужим парфюмом, чужой ночью, чем угодно только не домом.

Он встречается со мной взглядом - и тут же опускает глаза.

- Привет.

- Привет, хорошо погулял?

Я стою между ним и кухней. Между ним и дочерью. Мне буквально хочется физически его не пускать туда.

- Мне нужно переодеться.

Он проходит мимо, но не к столу. Направляется в спальню.

- Душ тоже примешь? - Бросаю ему в спину.

Он замирает. Оборачивается.

- Да… я плохо спал. Голова тяжёлая. Надо привести себя в порядок.

- В офисе душ сломали? - Спрашиваю с ядом. - Или запасной костюм из машины исчез?

Намекаю, что он мог сразу поехать в офис.

Он оборачивается, лицо искажается чем-то странным - будто от вины, или оттого, что не знает, как притворяться.

- Мне уже домой нельзя приехать?

- Папа! - Не успеваю ответить, потому что Кристина кричит из кухни. - Ты будешь со мной есть блинчики?

- Прости, Крис, мне нужно на работу. Заскочил только на минутку.

Она выходит из кухни босыми ногами, подбегает к нему. Он приседает, обнимает её. Она целует его в щёку. Стою, как чужая, наблюдаю за этим спектаклем. Даже если он любит дочку - это уже не греет. Это всё равно ложь.

Потому что он не может исчезнуть ночью, прийти утром в той же рубашке и улыбаться ребёнку словно ничего не произошло.

- Ты где был? - Спрашиваю, когда Крис снова уходит на кухню. - Только скажи правду, хотя бы сегодня.

Он отводит взгляд.

- У Дениса.

- Денис теперь пользуется женским парфюмом?

- Мы сидели, потом уснули. Я остался у него. И да, у него странный освежитель воздуха в туалете, какой-то цветочный.

- Это правда или очередная ложь?

Он смотрит на меня. Его глаза мечутся, как будто он сам не уверен, где был. И от этого становится только хуже.

- Я не хотел, чтобы всё так вышло, - говорит он глухо. - Честно. Я просто не справляюсь.

- С чем? С тем, что у тебя две жизни?

Ростислав делает шаг ко мне.

- То, что ты услышала, это было глупо. Но ты всё неправильно поняла.

- Я услышала всё очень чётко. - Говорю не глядя. - Зайка ждала тебя в восемь вечера.

- Это Зарубина. - произносит он. Ровно, будто заранее отрепетировано. - Я так её записал - Зайка. У нас в офисе все друг друга называют идиотскими прозвищами. Она - Зайка, Миша - Медведь, даже Ларису все зовут Лисой.

Медленно поднимаю голову. Смотрю ему в глаза.

- Ты думаешь, я идиотка?

- Я думаю, ты слишком быстро всё решила. Без разговора и без попытки понять. Ведёшь себя, как судья, которая вынесла приговор без разбирательств.

- В чём тут разбираться? Я слышала твою любовницу, но ты держишь меня за идиотку и продолжаешь всё отрицать.

Он тяжело выдыхает, лицо искажается не то от вины, не то от злости.

- А ты уверена, что дело во мне? Ты дома - но тебя нет. И если кто-то обращает на меня внимание, я виноват?

Меня как будто под дых. Не потому что он прав, а потому что ловко манипулирует мной.

- Не переводи всё на меня.

- Я не перевожу, просто говорю - всё, что ты знаешь, это один звонок. Один, Полин. И ты уже готова разрушить всё? Всё, что было? - Ты могла просто спросить. Дать шанс объяснить, но ты ушла. Убежала, не разобравшись.

- Я тоже устала. - И сейчас всё, что я чувствую - отчаяние, горечь, глупую надежду.

- Полина, я не предавал. - Он касается моей руки очень осторожно.

Вот теперь я теряюсь от его слов.

В этот момент в кухне слышится голос дочери:

- Мама, у меня блинчик подгорел…

Ростислав пользует паузой в разговоре и уходит в душ, небрежно кидая пиджак на спинку стула.

По привычке беру его, чтобы убрать в корзину с грязным бельём, хотя он