Неделовое предложение - Екатерина Вострова

Я отвернулась к плите, чувствуя, как щёки заливает румянец. Глупо. Глупо краснеть от одного комплимента.

— Кстати, — я вспомнила и кивнула на свою сумку в углу, — я взяла с собой кое-что. На всякий случай.

— Что именно?

Я достала из сумки свёрток: домашние пирожки, которые испекла вчера вечером, мандарины и бутылку шампанского.

— Вы шутите, — он смотрел на пирожки так, будто я достала из сумки кролика.

— В гости с пустыми руками не ходят, — пробормотала я смущенно.

К одиннадцати стол был накрыт. Закуски, шампанское, за окном, чернильное небо с редкими звёздами. Камин потрескивал, бросая на стены тёплые отблески.

— Давайте телевизор включим? — предложила я. — А то куранты пропустим.

— Первый раз буду встречать Новый год с телевизором, — хмыкнул он.

— Серьёзно? — Я удивлённо подняла брови. — А как же раньше?

— Работал. Или спал. Или…

Он не договорил. Но я и так поняла. Или с Аллой, которая наверняка требовала ресторанов, вечеринок и шумных компаний. Где всё напоказ, где нужно блистать, где не до телевизора и курантов.

— Тогда самое время начать новую традицию, — улыбнулась я и взяла пульт.

На экране уже шёл традиционный концерт, и я убавила звук, оставив его тихим фоном.

Без пяти двенадцать мы стояли с бокалами наготове.

— Загадали желание? — спросил Дмитрий, беря бутылку шампанского.

— Ещё нет. А вы?

— Загадал, — улыбнулся он, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

— И какое?

— Не скажу. А то не сбудется.

Я фыркнула:

— Не думала, что вы верите в суеверия.

— Обычно не верю. — Он посмотрел на меня так, что воздух между нами словно загустел. — Но сегодня рисковать не хочу.

На экране ударили куранты: один, два, три…

Дмитрий начал откручивать проволоку на пробке, и я почему-то залюбовалась его руками и уверенными движениями.

Четыре, пять, шесть…

— С Новым годом, Аня, — поздравил Дмитрий, направляя бутылку в сторону.

Семь…

Пробка выстрелила с оглушительным хлопком, и шампанское взорвалось радостным фонтаном пены, совершенно неуправляемым! Забрызгало все: его грудь, живот, брюки. Белая рубашка мгновенно промокла насквозь и прилипла к телу так, что стало видно каждую мышцу.

— Чёрт! — Дмитрий отодвинул от себя бутылку, но было поздно.

Восемь, девять, десять…

— Видимо, взболталась в машине, — пробормотал, оглядывая себя…

И он, я даже охнуть не успела, начал расстёгивать пуговицы. Быстрыми и привычными движениями, совершенно не задумываясь о том, что рядом стоит женщина, которая забыла, как дышать.

Одиннадцать… Рубашка соскользнула с его плеч и приземлилась на спинку ближайшего стула.

Двенадцать!

С Новым годом, Аня!

Он стоял передо мной без рубашки, с каплями шампанского на груди, которые медленно стекали вниз. Широкие плечи, тёмная дорожка волос, уходящая за ремень брюк…

Я смотрела. И не могла отвести глаза. Физически не могла, будто кто-то приклеил их к его торсу суперклеем.

И тут до Дмитрия, кажется, дошло. Его взгляд скользнул по мне, застывшей с приоткрытым ртом, и он замер. По лицу пробежало что-то похожее на смущение. Хотя нет, Дмитрий Зимин и смущение — это как-то не вязалось. Скорее… осознание.

— Я… — он провёл рукой по волосам. — Привычка. Живу один, и… — Он не договорил. — Жарко как-то стало, — хрипло добавил — то ли он пытался сменить тему, то ли констатировал факт.

Жарко?

А впрочем, да… мне почему-то действительно стало жарко. Даже очень. Просто невыносимо жарко.

Несколько секунд мы с Дмитрием просто стояли и смотрели друг на друга. Потом он провёл рукой по волосам тем самым жестом и сказал:

— Я, пожалуй, пойду переоденусь. Подождешь?

Я кивнула, потому что не доверяла голосу. Боялась, что если открою рот, то из него вылетит что-нибудь вроде «можете не переодеваться» или «я могу помочь вытереть шампанское». Языком.

Господи, Аня, возьми себя в руки!

Дмитрий развернулся и пошёл к лестнице, а я провожала взглядом его широкую спину, пока он не скрылся на втором этаже.

Выдохнула, вдохнула, снова выдохнула.

Телефон взорвался звонком, и я подпрыгнула так, будто меня застукали за чем-то неприличным. На экране светилось «Мама» и значок видеовызова.

Мама всегда звонила ровно в полночь — это её традиция, а я совершенно об этом забыла. Примерно в тот момент, когда генеральный директор начал раздеваться прямо передо мной.

Телефон продолжал надрываться. Я знала маму: если не ответить, она перезвонит, ещё раз, и ещё, а потом решит, что я умерла, и начнёт обзванивать больницы и морги.

Я схватила телефон и плюхнулась на диван, машинально нажав «ответить».

— Анечка! — мамино радостное лицо заполнило экран. — С Новым годом, доченька!

— С Новым годом, мам.

— Ты где? — Мама тут же нахмурилась, разглядывая что-то за моей спиной. — Это не твоя квартира. Это что, камин? Откуда у тебя камин? А почему так темно? Ты что, при свечах сидишь?

— Я в гостях, мам. Всё нормально, не переживай.

— В гостях? У кого? У Маши? Но у Маши нет камина, я точно помню…

И тут мамин взгляд сместился куда-то мне за плечо, и её глаза начали медленно расширяться, как в замедленной съёмке, миллиметр за миллиметром.

— Анна, — её голос стал подозрительно ровным, тем самым тоном, которым она разговаривала со мной, когда обнаружила, что я в студенчестве тайно проколола пупок. — Что это?

Я обернулась, уже зная, что увижу. И точно.

На спинке стула висела мокрая мужская рубашка. И совершенно определённо не моего размера.

— Это… — Я судорожно перебирала варианты: соседская? нашла на улице? упала с неба? — Это…

— Это мужская рубашка, — констатировала мама голосом прокурора на судебном заседании. — Мокрая мужская рубашка. Анна Витальевна Морозова, у тебя там мужчина?!

— Мам, это не то, что ты думаешь… — начала я, готовясь к буре.

— Ура! — мама всплеснула руками, и я осеклась. — Наконец-то! Доченька, я так рада!

Подождите. Что?

— Ты помирилась с Игорем? — Мама аж подпрыгивала на месте от восторга.

— Что?! Нет!

— Нет? — Она на секунду нахмурилась, но тут же снова просияла. — Тогда кто? Новый? Я должна всё о нём знать! Немедленно! Как зовут? Сколько лет? Чем занимается? Был женат? Дети есть?

— Мам, подожди…

— Анна, я два года смотрела, как ты киснешь одна! Два года! Я уже думала: всё, пропала дочь, уйдёт в монастырь, внуков не дождусь!

— Мама!

— Что «мама»?! Я хочу внуков! Это нормальное желание! Мне столько лет, все подруги уже бабушки, а я что?! Фотографии котов в интернете лайкаю!..

Я закрыла лицо рукой. Вот так всегда. Думаешь, что мама будет ругаться, а она уже мысленно покупает чепчики и распашонки.

— …И вообще! — продолжала мама. — Если нашла нормального мужика — держись за него! А то будешь как тётя Люда