Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова

— Утро было добрым до этой фразы.

Он усмехнулся.

— Скучала?

— По тишине.

— А по мне?

— Я еще не настолько голодная, чтобы галлюцинировать.

Он повернулся, посмотрел на меня с головы до ног.

— Сегодня у нас образ «не подходить ближе трех метров»?

Я достала кружку.

— Сегодня у нас образ «у меня пары, дела и ноль желания обсуждать с тобой мой образ».

— Жестоко.

Я потянулась к верхней полке, кружка, конечно, стояла опять высоко, потому что вчера я забыла переставить их ниже.

Поднялась на носки, пальцы почти коснулись ручки, позади стул скрипнул.

— Не надо, — сказала я сразу.

Артем замер.

— Я еще даже не встал.

— Но подумал.

— Мы теперь за мысли наказываем?

— Да.

— Опасный прецедент.

Я снова потянулась и не достала.

Чертова кружка и чертова генетика, не выдавшая мне дополнительные пять сантиметров роста.

Артем молчал, это было подозрительно, поэтому я покосилась на него. Он сидел за столом, подперев голову рукой, и наблюдал.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты смотришь.

— Я восхищаюсь твоей независимостью.

— Восхищайся в другую сторону.

— Не могу.

Я медленно повернулась.

— Не используй эту фразу.

Артем прищурился.

— Какое?

— Ты знаешь.

— «Не могу»?

— Именно.

— Почему?

— Потому что звучит глупо.

— Может для тебя, всезнайка?

Я фыркнула.

— Сначала «не могу отвернуться», потом звонит Алиса, потом снова «не могу». У тебя, Воронцов, удивительно выборочная беспомощность.

Он перестал улыбаться.

— А вот теперь поясни.

— Что пояснить?

— При чем тут Алиса?

— Ни при чем.

— Тогда зачем сказала?

— Потому что захотела.

— Не похоже.

— На что?

— На «ни при чем».

Я схватила табуретку, которую купила вчера, поставила возле шкафа и демонстративно достала кружку сама.

— Все. Проблема решена. Мне больше не нужна твоя помощь ни с кружками, ни с йогуртами, ни с чем-либо еще.

— Ланская.

— Что?

— Ты ревнуешь?

Я рассмеялась слишком громко.

— Кого? Тебя?

— Меня.

— К Алисе?

— Значит, имя запомнила.

— У меня хорошая память. Это профессиональная деформация.

Он встал и вот тут я совершила ошибку — осталась на месте.

Артем подошел не вплотную. Нет. Он, видимо, решил изобразить уважение к личным границам. Но даже расстояния в полтора метра было слишком мало, когда он смотрел так внимательно.

— Алиса моя бывшая, — сказал он.

У меня внутри что-то неприятно дернулось. Бывшая...значит, не сестра, менеджер или тренер по растяжке.

— Поздравляю, — сказала я. — Надеюсь, расставание было экологичным.

— Оно было давно.

— Как интересно. Обязательно внесу в дневник наблюдений.

— Ты вчера ушла из кухни так, будто тебе было не все равно.

— Я ушла, потому что устала.

— Вера.

Я резко подняла на него глаза. Почему у него мое имя звучит так, будто он нажимает пальцем на синяк?

— Не называй меня так, когда пытаешься меня допрашивать.

— А когда можно?

— Никогда.

— Вчера можно было.

— Вчера я была в состоянии временного помешательства.

— Из-за меня?

— Из-за голода.

— Ты очень упрямая.

— А ты очень самоуверенный.

— Зато не вру себе.

Я моргнула.

— Что?

Он сделал еще один шаг ко мне.

— Ты злишься не потому, что тебе все равно, Ланская. Ты злишься, потому что тебе не все равно, и тебе это не нравится.

Я открыла рот и на секунду не нашлась, что ответить.

— Ты правда считаешь, что каждая девушка в радиусе трех метров обязана страдать от чувств к тебе?

— Нет.

— А похоже.

— Я считаю, что ты ко мне неравнодушна.

Я поставила кружку на стол так громко, что кофе внутри подпрыгнул.

— Ты с ума сошел?

— Возможно.

— Я тебя знаю два дня!

— И?

— И за два дня невозможно…

— Влюбиться? — Он чуть наклонил голову. — А кто сказал про влюбиться?

Я запнулась, он улыбнулся.

— Ты сама сказала.

— Я не сказала!

— Почти.

— Ты невыносим.

— Ты это повторяешь с завидной регулярностью.

— Потому что ты не усваиваешь.

— Усваиваю. Просто мне нравится, как ты злишься.

— Это не комплимент.

— А я и не начинал.

Он смотрел на меня так уверенно, что мне захотелось ткнуть его чем-нибудь.

— Слушай сюда, капитан самовлюбленности, — сказала я, делая шаг вперед. — Я не ревную. Не флиртую. Не кокетничаю. Не «держу оборону», как ты вчера сказал. Я просто пытаюсь пережить соседство с человеком, у которого эго занимает больше квадратных метров, чем вся наша гостиная.

Он посмотрел на меня сверху вниз спокойно, даже весело.

— Ты в меня влюбишься.

Я чуть кофе не подавилась.

— Самоуверенность не жмет? — Спорим, ты сдашься первой?

— Господи, — выдохнула я. — Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Воронцов, у тебя не самооценка. У тебя отдельное государство с армией и флагом.

— Спорим?

Я перестала смеяться, эти слова стояли между нами, как спичка возле бензина. Медленно скрестила руки на груди.

— Что значит «сдашься»?

— Признаешь, что я тебе нравлюсь.

— Ты правда хочешь публично унизиться?

— Не публично. Можно приватно.

— Мечтай.

— Уже.

Я прищурилась.

— А если проиграешь ты?

— Не проиграю.

— Вот это мы сейчас и проверим.

Его глаза блеснули.

— Так ты согласна?

Я должна была сказать нет, любой нормальный человек сказал бы нет.

Взрослая, разумная Вера Ланская, отличница и будущий специалист в сфере фармакологических исследований, должна была поставить точку в этой абсурдной беседе, взять кофе и уйти. Но у взрослой, разумной Веры Ланской закончился ресурс.

— Условия, — сказала я.

Артем усмехнулся.

— Кто первый признает, что второй ему нравится, тот проиграл.

— Не нравится формулировка.

— Почему?

— Слишком расплывчато. «Нравится» может означать что угодно. Мне может нравиться твоя куртка. Или твоя способность доставать кружки.

— Значит, признает симпатию.

— Тоже расплывчато.

— Влюбленность?

— Самонадеянно.

— Хорошо, — он задумался. — Кто первый скажет что-то вроде «ты мне нравишься», «я хочу тебя поцеловать», «я ревную» или совершит действие, явно подтверждающее романтический интерес.

— «Я хочу тебя убить» не считается?

— Нет. Хотя у тебя это почти флирт.

— Действия надо уточнить.

— Поцелуй считается.

— А случайное касание?

— Нет.

— Объятия?

— По обстоятельствам.

— Ты сейчас пытаешься вписать себе лазейку.

— Я спортсмен. Стратегия важна.

— Ты хоккеист, а не юрист.

— Поэтому правила будут простые.

Он протянул руку.

— Проигравший выполняет одно желание победителя.

Я посмотрела на его ладонь, большую, сильную, с костяшками, на которых были мелкие царапины.

— Любое? — спросила я.

— В разумных пределах.

— У тебя разумные пределы где-то рядом с раздевалкой и полотенцем.

— Тогда установим границы. Никаких унижений, ничего незаконного и ничего, что второй действительно не хочет.

Я подняла брови.

— Ого. В тебе есть цивилизованный человек.

— Местами.

— Глубоко?

— Очень, но ради тебя откопаю.

— Не надо ради меня ничего откапывать.

— Боишься найти сокровище?

— Скорее скелет.

Он рассмеялся, я посмотрела на его руку и поняла, что если сейчас не пожму, он решит, что я испугалась.

Я вложила ладонь в его и это