Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова

Потому что его пальцы сомкнулись вокруг моих слишком уверенно, теплые, шершавые. Совершенно не похожие на руки Игоря, у которого ладони всегда были гладкими и прохладными.

Артем держал крепко, будто отпускать не торопился.

— Договорились, Ланская.

— Договорились, Воронцов.

Он чуть потянул мою руку на себя, совсем немного, но я качнулась вперед и оказалась ближе.

— Только учти, — сказал он тихо. — Я играю на победу.

Я выдернула руку.

— А я не играю в игры, где могу проиграть.

— Посмотрим.

— Посмотрим.

Взяла кофе и демонстративно ушла, позволив себе только в комнате посмотреть на свою ладонь. Кожа продолжала фантомно чувствовать его пальцы.

— Идиотизм, — сказала я.

* * *

Игра началась в тот же день. Причем я, наивная, думала, что спор будет существовать где-то в теории. Как гипотеза, абстрактная угроза, налоговая проверка, которую все боятся, но никто не видит.

Артем же, очевидно, решил, что спор — это полноценная спортивная дисциплина и начал тренироваться сразу.

Первый удар был нанесен в двенадцать тридцать. Я сидела в общей гостиной, готовила конспект по молекулярным маркерам воспаления и пыталась не думать о том, что за стеной в ванной Артем принимает душ.

Да, опять душ. Нет, я не прислушивалась.

Дверь ванной открылась, я резко уткнулась в ноутбук, Артем прошел мимо, на этот раз футболке, но с мокрыми волосами и полотенцем на шее.

Он остановился рядом с диваном.

— Занята?

— Нет, просто смотрю на латинские названия белков ради эстетического удовольствия.

— Значит, занята.

— Умный вывод.

Он сел рядом.

Диван был большой, на нем можно было разместить трех человек, две сумки и мои жизненные сожаления. Артем выбрал место в двадцати сантиметрах от меня.

— Почему ты сел здесь?

— Тут диван.

— Там тоже диван.

— Но ты тут.

Я медленно повернула голову.

— Это должно меня покорить?

— Нет. Это должно тебя нервировать.

— Не нервирует.

— Тогда почему ты напечатала «воспалительные мужики»?

Я посмотрела на экран, действительно.

«Воспалительные мужики».

Медленно нажала бэкспейс.

— Это термин.

— Биохимический?

— Социальный.

— Я подхожу?

— Ты — контрольная группа патологии.

Он улыбнулся и вдруг наклонился к экрану, его плечо коснулось моего.

— А это что? — спросил он.

Я напряглась.

— Не трогай мой ноутбук.

— Не трогаю.

— Ты трогаешь мое личное пространство.

— Оно очень маленькое.

— Оно нормальное, просто ты огромный.

— Комплимент?

— Диагноз.

Он повернул голову и оказался очень близко.

— Ты всегда так пахнешь? Приятные духи, — спросил он.

Я замерла.

— Что?

— Кофе. Мята. И что-то сладкое.

— Это шампунь.

— Надо его у тебя взять...

— Воронцов.

— Ланская.

— Ты пытаешься выиграть спор?

— Я? — Он сделал невинное лицо. — Просто расширяю коммуникацию между направлениями.

— Еще сантиметр и я расширю тебе зону поражения локтем.

Он тихо рассмеялся и откинулся на спинку дивана.

— Ладно. Не буду мешать.

И действительно замолчал, вот только не ушел, а сидел рядом, листал телефон, изредка улыбался чему-то в экране. Через десять минут я захлопнула ноутбук.

— Все. Я ухожу в библиотеку.

— Обиделась?

— Спасаю науку.

— От меня?

— От воспалительных мужиков.

Он проводил меня взглядом, я чувствовала этот взгляд на спине до самой двери.

* * *

В библиотеке было тихо. Она была моей территорией. Здесь пахло бумагой, пылью, старым деревом и покоем. Люди говорили шепотом. Столы стояли ровными рядами. Лампы создавали теплые круги света. Мир возвращался в норму.

До тех пор, пока через сорок минут напротив меня не сел Артем, я медленно подняла глаза.

— Нет.

— Что нет?

— Нет.

— Ты даже не знаешь, зачем я пришел.

— Чтобы мешать.

— Чтобы учиться.

Я посмотрела на него, потом на тетрадь в его руках.

— Ты?

— Представь себе.

— В библиотеке?

— Да.

— Добровольно?

— Почти.

Он положил перед собой учебник по спортивному менеджменту, я прищурилась.

— Ты точно умеешь читать?

— Хочешь проверить?

Он открыл учебник, минуты три действительно читал и я почти поверила. Потом из-под стола моя нога случайно коснулась его.

Я сразу отдернула, он поднял взгляд.

— Извини, — сказала я сухо.

— Ничего.

Пауза. Потом его нога коснулась моей, не случайно.

Подняла глаза, он смотрел в учебник, абсолютно невинный.

— Воронцов.

— М?

— Нога.

— Что с ней?

— Убери.

— А, извини.

Он убрал, но прошло буквально две минуты и под столом его кроссовок снова задел мой.

Я захлопнула конспект.

— Ты что, серьезно?

Он поднял глаза.

— Что?

— Ведешь себя как пятилетний.

— Неправда.

— Правда.

Девушка за соседним столом шикнула на нас, я покраснела. Артем прикусил губу, явно сдерживая смех.

— Выйдем, — прошипела я.

— Звучит опасно.

— Для тебя — да.

Я встала и пошла между стеллажами в дальний зал, где обычно никого не было. Артем последовал за мной. Остановилась у секции с научными журналами и развернулась.

— Слушай внимательно. Библиотека — священное место.

— Ого.

— Здесь не пинают людей под столом.

— Я тебя не пинал.

— Ты меня лапал кроссовком.

— Лапал?

— Не цепляйся к словам.

— Ладно.

Он сделал шаг вперед, я подняла руку.

— Стоп.

— Ты такая строгая, когда пытаешься не нервничать.

— Я не нервничаю.

— Ты уже третий раз поправляешь очки.

Я тут же убрала руку от лица, он заметил.

— Ненавижу, — сказала я.

— Нет.

— Что нет?

— Ты хочешь ненавидеть.

— Разница?

— Огромная. У тебя не получается.

Я усмехнулась.

— И что же я, по-твоему, хочу на самом деле?

Артем молчал секунду, потом шагнул ближе, я уперлась спиной в стеллаж, бежать было некуда.

Точнее, было. Вправо, влево, вперед, под полку с журналами за 2014 год, но тело снова выбрало предательство, оно стояло как окаменевшее. Артем поставил руку на полку рядом с моей головой.

— Хочешь, чтобы я перестал, — сказал он тихо. — И одновременно не хочешь.

Я сглотнула.

— Самоуверенность снова жмет.

— Значит, скажи, чтобы я отошел.

— Отойди.

Он тут же отступил.

— Видишь? — сказал он. — Это работает.

Посмотрела на него, сердце колотилось где-то в горле.

— Что работает?

— Твои границы.

Он произнес это спокойно и мне стало немного стыдно за свое поведение.

— Но если когда-нибудь ты скажешь наоборот, я тоже услышу.

У меня пересохло во рту, он снова улыбнулся.

* * *

К вечеру я решила сменить тактику. Если Артем играет на провокациях, я буду играть на равнодушии.

Игнор — высшая форма защиты.

Я вернулась домой, переоделась в тот самый страшный коричневый халат, убрала волосы в пучок, намазала лицо увлажняющей маской зеленоватого оттенка и вышла на кухню с видом женщины, которую невозможно соблазнить ничем, кроме скидки на научную литературу.

Артем сидел за столом и пил воду, увидел меня, замер, а я победно вскинула подбородок.

— Что?

Он медленно поставил стакан.

— Это что?

— Халат.

— Он напал на тебя?

— Это комфортная домашняя одежда.

— Он выглядит как наказание.