Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова

— Какое? — невинно спросил Артем.

— Сам знаешь.

— Любимая?

У меня дернулся глаз.

— Воронцов, я сейчас соглашусь на поцелуи только для того, чтобы укусить тебя за язык.

Он замолчал, но глаза у него потемнели и я поняла, что сказала.

Тренер закрыл лицо рукой, Марина Павловна тихо произнесла:

— Химия хорошая.

— Это не химия, — быстро сказала я. — Это конфликт.

— Лучший вид химии, — ответила она.

* * *

К вечеринке я готовилась как к экзамену по предмету, который ненавидела и не понимала.

Лера, узнав о ситуации, пришла ко мне с пакетом косметики, платьем и желанием посплетничать о новом мужчине, который внезапно появился в моей счастливой беззаботной до него жизни.

— Снимай кардиган, — сказала она с порога.

— Нет.

— Вера.

— Я не буду выглядеть как девушка, которую специально переодели ради спортсмена.

— Ты будешь выглядеть как девушка, из-за которой спортсмен забудет, как держать клюшку.

Лера ткнула в меня кистью для макияжа.

— Не начинай. Я вижу твое лицо.

— Какое лицо?

— Делаешь вид, что тебе плевать, но уже мысленно проверила, достаточно ли гладкие ноги.

Я покраснела.

— Это гигиена.

— Это Артем Воронцов.

— Это конференция.

— Конечно, детка. Конференция с голубыми глазами, широкими плечами и накачанными руками.

Я застонала и упала на кровать.

— Мне не справиться.

— С чем? С платьем или с тем, что тебя хочет самый горячий мужик кампуса?

— Он меня не хочет.

Лера замерла.

— Ты сейчас пошутила?

— Нет.

— Вера, он на той фотографии смотрит на тебя так, будто пытается решить, целовать тебя сразу или сначала утащить в темный угол.

— Лера!

— Что? Я говорю культурно.

— Это не культурно.

— Я могу некультурно.

— Не надо.

Она схватила платье с вешалки.

— Надевай.

Платье было черное, простое.

Без блесток, глубокого декольте и без попытки сделать из меня женщину-вамп. Но оно сидело по фигуре: открывало ключицы, подчеркивало талию, заканчивалось чуть выше колена.

Я посмотрела в зеркало и не сразу узнала себя.

Волосы Лера оставила распущенными, только слегка завила концы. Макияж сделала почти незаметный: тон, тушь, немного румян и губы приглушенного ягодного оттенка.

— Я выгляжу… — начала я.

— Как проблема для хоккеиста, — закончила Лера с удовлетворением.

— Я хотела сказать «не как я».

— Тяжело конечно, когда привыкла к безразмерному профессорскому свитеру.

Я провела ладонью по ткани на талии.

— Может, кардиган?

— Я тебя укушу.

— Выйди.

— С удовольствием. Но сначала туфли.

Через двадцать минут я стояла у зеркала и пыталась не паниковать.

В дверь постучали, Лера открыла раньше, чем я успела спрятаться. На пороге стоял Артем, в темных брюках, белой рубашке и черном пиджаке, без галстука. Верхняя пуговица расстегнута, волосы уложены чуть небрежно.

Он выглядел так, будто его нельзя было выпускать в общество без предупреждающего знака.

Артем посмотрел на Леру, потом перевел взгляд на меня. Я стояла посреди комнаты, чувствуя себя голой.

Лера довольно сказала:

— Я, пожалуй, пойду.

И буквально выбежала. Предательница.

Я сжала пальцы.

— Что? — спросила я слишком резко.

— Ничего.

— Ты опять смотришь.

— Да.

— И?

Он сделал шаг в комнату.

— И я пытаюсь вспомнить, что у нас фальшивые отношения.

У меня в животе что-то ухнуло вниз.

— Очень старайся.

— Стараюсь.

— Получается?

Он посмотрел мне в глаза.

— Нет.

Артем подошел ближе, остановился на безопасном расстоянии и протянул руку.

— Пойдем?

Я посмотрела на его ладонь.

— У нас же не настоящий выход в свет.

— Для остальных настоящий.

— А для нас?

Он чуть склонил голову.

— А у нас спор.

Я вложила пальцы в его руку, он сжал мою ладонь.

— Ланская.

— Что?

— Если кто-то скажет тебе сегодня гадость — скажи мне.

— Я могу справиться сама.

— Конечно можешь, но не будешь.

— Ты сегодня слишком много говоришь приятного. Это подозрительно.

— Я в роли влюбленного парня.

— Не переигрывай.

— Боюсь, наоборот.

— Что?

— Недоиграю.

* * *

Благотворительная вечеринка проходила в старом зале университета, который на один вечер превратили в что-то среднее между светским приемом и молодежным балом.

Высокие окна, гирлянды теплого света, живые цветы, фотозона, столы с закусками, музыка.

Студенты, преподаватели, спонсоры, спортсмены, журналисты университетского канала. И слишком много людей, которые повернулись, когда мы вошли вместе.

Я почувствовала это сразу.

Взгляды, шепот, несколько человек достали телефоны, чтобы сфотографировать нас.

Рука Артема легла мне на талию, я напряглась, он наклонился к моему уху.

— Можно?

Опоздал на полсекунды, но спросил. Я кивнула едва заметно.

— Расслабься, — тихо сказал он.

— У меня на талии рука человека, который вчера объявил войну аспиранту.

— Я не объявлял войну.

— Ты рычал.

— Он почти трогал тебя взглядом.

— А ты чем сейчас занимаешься?

Его пальцы чуть сжались.

— Проигрываю спор медленно.

Я резко повернула к нему голову, он смотрел вперед, будто ничего не сказал.

— Что?

— Шутка.

— Плохая.

— Опасная.

— Прекрати.

— Пытаюсь.

Но рука на талии не исчезла.

Марина Павловна появилась почти сразу. Осмотрела нас с ног до головы, удовлетворенно кивнула и сказала:

— Отлично. Держитесь естественно.

— Я не знаю, как естественно держаться с его рукой на моей талии, — сказала я.

— Вы прекрасно справляетесь.

— Это нервный паралич.

Артем улыбнулся.

— Любимая волнуется.

Я наступила ему на ногу, он даже не дернулся.

— Какая милая пара, — сказала Марина Павловна. — Фото через пять минут.

Когда она ушла, я прошипела:

— Еще раз скажешь «любимая» и я тебе каблуком сделаю третью точку опоры.

— Ты злая сегодня.

— Я в платье, которое вынуждает меня втягивать живот. Конечно, я злая.

— Ты красивая сегодня.

В зале стало слишком душно, мы стояли посреди шума и слышали только друг друга.

— Артем…

— Вера.

— Мы играем.

— Знаю.

— Не забывай.

Он медленно провел большим пальцем по ткани моего платья.

— Вот в этом и проблема, — сказал он. — Я помню об этом каждую секунду.

Меня спас фотограф.

— Ребята, сюда, пожалуйста!

Я почти с благодарностью отступила, но Артем мягко притянул меня обратно.

— Фото, — напомнил он.

— Я помню.

Нас поставили у фотозоны, сначала просто рядом, потом Марина Павловна попросила:

— Артем, руку на талию. Вера, чуть ближе. Да, вот так. Посмотрите друг на друга.

Фотограф щелкал кадры.

— Отлично. Еще ближе. Вера, положите руку ему на грудь.

— Что? — переспросила я.

— Для кадра.

Артем тихо сказал:

— Можешь отказаться.

Но я все же положила ладонь ему на грудь, под пальцами была плотная ткань рубашки.

Под тканью — тепло и сильные, ровные удары сердца, Артем перестал дышать на долю секунды.

Я почувствовала это и подняла глаза.

— Хорошо, — сказал фотограф. — Очень хорошо. Артем, можно чуть наклониться к ней?

Он наклонился, его лицо оказалось рядом. Я почувствовала его дыхание на щеке.

— Ланская, — прошептал он.

— Что?

— Если я