Невозможный проект - Ария Снежная

— Я не могу поверить, что кто-то осмелился поступить так подло, — сказала я, чувствуя, как слезы снова начинают подступать к глазам. Не верилось, что существовали люди, готовые на такие ужасные действия ради собственной выгоды.

— Роксана, нам нужно будет действовать быстро, — Аслан наклонился ближе. — Сейчас самое важное — передать мне акции и развестись. Это не значит, что мы расстаемся навсегда, это всего лишь мера для защиты бизнеса и наших с тобой активов. Я обещаю, мы вернем все на свои места. Заголовки новостей уже пестрят твоим именем. В прессу просочились фотографии твоего задержания. Я боюсь, что от нас будут уходить важные инвесторы.

Сжав его руки, я вздохнула и кивнула. Я верила мужу. Он обязательно вытащит меня и спасет бизнес. Он являлся моей единственной надеждой. Эмоции переполняли, но решение уже было принято. Сердце сжалось в болезненном предчувствии, но я знала, что это единственный выход.

— Хорошо, Аслан, если ты считаешь, что так будет лучше, я готова пойти на это.

Аслан достал папку с документами и начал объяснять, где поставить подписи. Я подписала все бумажки, чувствуя, как каждая подпись гасит маленькую искорку надежды внутри меня.

— Спасибо, Роксана, — сказал Аслан, когда я закончила. — Я приеду за тобой, когда разберусь с этим беспорядком. Как только разрешат выпустить тебя под залог, ты выйдешь отсюда, и мы снова будем вместе. Никто больше нас не разлучит.

Время свидания подошло к концу. Он встал, чтобы уйти, но обернулся и посмотрел на меня с грустью. В этот момент моё сердце разбилось окончательно, не находя покоя ни в одном уголке души.

— Мы пройдем через это вместе, — пообещал он, и в его глазах я увидела тень сомнения и отчаяния. Нам обоим предстоял долгий и трудный путь, и от этого становилось еще тяжелее на душе.

Я кивнула ему в ответ, пытаясь удержать слезы. Когда дверь за ним закрылась, я осталась одна, снова погруженная в хаос мыслей и переживаний. Но где-то в глубине души теплел маленький огонек надежды, что скоро все это закончится и мы сможем вернуться к нормальной жизни.

Луч надежды

Ближе к обеду я ощутила, что напряжение в моём теле возрастает и становится подобно натянутой до предела струне. Возможно, это было связано с тем, что теперь я официально была разведена, пусть и фиктивно. Однако неприятное предчувствие не отпускало, и казалось, окружающая обстановка только нагнетает страх и тревогу. Я знала одно: я выберусь отсюда, несмотря на все сложности. Было жутко, но я не собиралась сдаваться.

Застыв на жесткой койке, я устремила взгляд в одну точку, надеясь успокоиться. Мысли в голове крутились вихрем, сменяя одна другую, но я старалась сосредоточиться на главном. За дверью камеры раздались шаги, и вот замок лязгнул. Сердце застучало быстрее. «Может, это новости от Аслана?» — мелькнула надежда. Дверь распахнулась, и вошёл охранник:

— К тебе пришли, — коротко бросил он и жестом указал на дверь.

Меня проводили в ту же комнату, где я прежде разговаривала с Асланом. Но на этот раз там находился дядя Адам. В груди неприятно кольнуло, предвещая что-то недоброе.

Мужчина резко поднялся. Его лицо выражало гнев, который сложно было скрыть. Хоть злился он не на меня, я ощутила вину за своей внешний вид. Взяв себя в руки, Адам сел, но тревога не ушла. Его черты лица слегка смягчились, но беспокойство за меня проявлялось в том, как он сжимал челюсть.

— Как ты, милая? Прости, что ты ещё здесь. Они не хотят тебя отпускать. Я обязательно что-нибудь придумаю. Под его глазами виднелись тёмные круги.

— Не беспокойся обо мне. Я буду в порядке. Лучше расскажи, как продвигается расследование.

Адам прикусил губу и отвёл взгляд. Плохие новости.

— Тебе светит срок, Роксана. Я говорил с адвокатом. Доказать твою невиновность будет крайне сложно. Его голос был тяжелым, когда он сцепил пальцы в замок перед лицом.

— Но я ничего не сделала.

— Есть люди, готовые говорить против тебя — те, кого ты якобы обманула. Они будут выступать в суде как свидетели и потерпевшие.

Я не верила своим ушам. Сердце словно остановилось, а силы покинули меня. Адам продолжал:

— У меня есть план. Мы продадим твоё имущество, заплатим тем, с кем сможем договориться, а остальное — на погашение налогов. Тебе придётся уйти и передать свои полномочия мне, чтобы минимизировать ущерб, пока ты не стала банкротом.

— Постой. Я отдала акции Аслану. Он должен сам решить эту проблему. Лучше подумать о более важных задачах...

Его яростный взгляд заставил меня замолчать. Лицо Адама исказило удивление.

— Что ты сделала?

— Передала права мужу. Он объяснил последствия, и чтобы не усугублять ситуацию, я подписала документы и расторгла брак.

Адам резко вскочил с места, его лицо побагровело.

— Ты понимаешь, что наделала?! Этот человек — мошенник! И теперь он владеет всем твоим бизнесом!

В глубине сознания мелькали мысли о возможности правоты его слов, но я отмахивалась от них, как от назойливых мух. Адам всегда не любил Аслана; между ними с самого знакомства была взаимная неприязнь.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь...

— Как раз-таки я понимаю, — Адам присел и откинулся назад, тяжело дыша. Я никогда прежде не видела его в таком состоянии. Его руки тряслись от ярости, и я осознала, что ситуация куда серьёзнее, чем представляла.

— Я думал, ты прозреешь со временем. Но, видимо, придётся помочь тебе в этом. Твой драгоценный муж изменяет тебе уже как минимум пять месяцев.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Осознание накрыло меня мгновенно.

— Почему ты не рассказал раньше? — прерывисто спросила я, ощутив, как ужас и недоверие смешиваются в один клубок в груди. Слёзы уже жгли глаза, но я старалась держаться.

Адам уставился в пол, словно что-то, скрытое в трещинах пола, могло дать ему ответ.

— Я... — начал он, но замялся, не в силах продолжить сразу. — Я не хотел тебе говорить, потому что знал, как это тебя ранит. Надеялся, что ситуация разрешится сама собой или, может, ты сама поймёшь правду.

Что-то внутри оборвалось, и слёзы покатились по щекам. Ужасное ощущение овладело мной: мир доверия, который я строила вокруг себя, разрушался.

— Как ты мог, Адам?! — воскликнула я, переходя на крик. Я не могла сдержаться. — Как ты мог так