Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов - Виолетта Вейл

связей. Купец со второй повозки отказался отвечать без своего гильдейского представителя. Разрешение пришло к вечеру. Лекарства погрузили на плоский настил. Амина ехала с ними как ответственное лицо. Керн отправил двух стражников, я встала у рычага. Тора заняла лебедку. Течение было спокойнее, чем в первую ночь. Вязь не понадобилась. Мы дошли за одиннадцать минут и передали груз врачам поштучно. Только после последней подписи Керн разрешил открыть пакет с клинками. На пяте каждого стояло маленькое клеймо: круг, перечеркнутый дорогой. Тора узнала его первой. — Кардская оружейная мастерская. Западный берег. Керн повернул лезвие к свету. — Партия? — Номер под маслом. Я протерла металл ветошью. На пяте проступили цифры: сорок два, семнадцать, СД. — СД — Северная дорога? — спросила Амина. — Может быть складская доставка, — осторожно сказал Керн. — Сначала проверим реестр. — Эти клинки изготовили здесь, — произнесла она. — А нашли у нас. — Нашли в повозке с вашего берега, — ответил капитан. — Происхождение и момент закладки — разные вопросы. Мне понравилось, что он не стал ни защищать Эллерию, ни обвинять Сарену. Только разделил два факта. Весть о находке дошла до Карда раньше нашего возвращения. У причала уже ждали двое журналистов, гильдейский оценщик и Ортес Вальк. Он стоял на сухом участке в высоких сапогах, будто учел мой совет. — Госпожа Ренваль, — начал он. — Мейвен. — Суд еще не завершен. — На переправе я мастер Мейвен. Что вам нужно? — Объяснение, почему после обнаружения оружия вы продолжили рейс. — Оно в открытом журнале. Оружие изолировали, груз проверили, разрешение получили повторно. — Тем самым вы дали людям с вражеского берега возможность скрыть следы. Амина шагнула вперед, но я подняла ладонь. — Все сопровождающие остались до окончания проверки. Повозка опечатана. Следы сохраняет капитан Ласс. Ортес посмотрел на Керна. — Где наместник? — Отстранен от решения из-за личного конфликта. — В момент угрозы границе? — В момент досмотра одной повозки, — уточнил Керн. Журналист записал фразу. Ортесу это не понравилось. — Я потребую внеочередного заседания. До него проход должен быть закрыт. — Он и так закрыт для коммерческих рейсов, — сказала я. — Медицинский завершен. Следующий состоится только по разрешению. — Вы играете словами. — Я исполняю условия, которые вы требовали записывать точно. Он не повысил голос. — У границы точность без лояльности опасна. — Лояльность без проверки уже стоила этому месту одиннадцати лет. На секунду его лицо стало пустым. Потом Ортес повернулся к журналистам и начал говорить об ответственности, устойчивости перевозок и налогах. Я перестала слушать. Все нужные слова он произносил слишком легко. Керн передал мне опечатанный пакет с копией протокола. — Оригинал клинков идет в оружейный реестр. Результат будет завтра. — Вознице позволят уехать? — После допроса. Купца задержат до установления его связи с повозкой. — А люди? — Люди не груз. Оснований задерживать остальных нет. Амина тихо поблагодарила его. Вечером я проверила ось повозки еще раз. Металлическую полосу закрепили двумя винтами. Один был покрыт дорожной пылью, второй блестел. Полость открывали недавно, уже после долгого пути. Под сиденьем возницы Тора нашла обрывок упаковочной бумаги. На нем сохранилась половина счета и фраза: «складская партия 42–17». Йорен принес наши отказы от поставщиков. На письме кардской литейной стояла приписка: «Свободный металл зарезервирован для заказа СД-42 до конца сезона». Цифры совпадали. Я положила оба листа рядом. Это еще не доказывало, что Ортес приказал спрятать оружие. Его гильдия могла заказать десятки партий для дорожной охраны, мастерская могла перепродать остатки, клинки могли украсть. Но кто-то с западного берега получил доступ к восточной повозке, знал о медицинском разрешении и рассчитывал, что оружие найдут уже после переправы. — Копии, — сказала я Йорену. — Три. Одну Керну, одну нотариусу, одну в наш сейф. — У нас нет сейфа. — Тогда купи. — Он не входит в смету. — Теперь входит. Амина стояла у окна и смотрела на восточный берег. — Если вы откроете переправу, сюда придут еще люди. — Знаю. — Среди них будут не только хорошие. — На нашем берегу тоже. Она повернулась ко мне. — Вы все равно продолжите? Я посмотрела на лист с восемнадцатью именами первого рейса и на протокол с четырьмя клинками. — Продолжу проверять каждого. Это сложнее, чем закрыть ворота. Значит, для этого и нужна переправа. После ухода комиссии мы повторили досмотр оставшихся ящиков. На этот раз рядом стояли Керн, Амина и городской регистратор. Каждую упаковку вскрывали под номером, содержимое сверяли с восточной ведомостью, пустоты в стенках измеряли щупом. В третьем ящике не хватало двух флаконов обезболивающего. Амина показала запись о расходе в дороге: лекарство дали женщине с переломом и ребенку после ожога. Подписи совпали. — Если бы этой записи не было, вы задержали бы весь груз? — спросила она. — До выяснения — да. — Даже лекарства? — Особенно лекарства. Их легче провести без вопросов. Она не обиделась. Вместо этого предложила сделать общую форму расхода для грузов, которые вскрывают до прибытия. Мы составили ее прямо на ящике. Внизу оставили место для подписей обеих сторон. Керн изучал ось повозки, где нашли клинки. — Полость вырезали недавно. Дерево светлое, смола свежая. — На востоке повозку ремонтировали? — спросила я. Амина сверилась с ведомостью. — Нет. Ось меняли три месяца назад. После последней проверки телега не покидала лекарский двор до погрузки. — Значит, оружие могли положить между двором и причалом либо уже здесь. — На западном досмотре повозка стояла без охраны семь минут, — сказал регистратор. — Стражники проверяли следующую телегу. Керн записал фамилии смены. Ни одного человека не задержали только потому, что он оказался рядом. Сначала требовалось установить, кто имел инструмент, время и доступ. У ворот собрались покупатели лекарств. Газета уже успела сообщить о «саренском арсенале». Один староста требовал сжечь весь груз. — Внутри спирт, перевязочный материал и жаропонижающее, — сказала я. — Оружие изъято. Каждая коробка проверена. — А если пропустили еще? — Тогда ответственность будет на мне и на тех, кто подписал протокол. Но страх не превращает целый флакон в клинок. Мы выдали лекарства только после повторного счета. Староста забрал свою долю последним и попросил копию акта. Я дала. Вечером Амина вернулась на восточный берег пешком по верхней тропе. Перед уходом она остановилась у белого флага. — Сегодня ваши люди могли назвать виновными всех моих. — Некоторые и назвали. — Но груз дошел. — Потому что проверка нашла конкретное оружие, а не коллективную вину. Она протянула мне новую форму расхода с восточной печатью. — Тогда в следующий раз начнем с конкретных записей. Это было первое соглашение между берегами, которое не подписывали наместники. На следующий день оружейный реестр подтвердил: партия СД-42 принадлежала Гильдии Северной дороги. Копию ответа я сразу передала Керну и нотариусу. С этого момента номер принадлежал