Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

Ещё мгновение — и скалящееся чёрное существо бросится на меня. Но вдруг оно застывает на месте и издаёт страшный вопль. Оно кидается прочь, сшибая ещё двух таких же тварей, но не успевает скрыться.

Ослепительно яркая лента розового света врезается в чёрную плоть существа, обвивает её, словно змея. Мракоплав вспыхивает, как факел, и начинает метаться, врезаясь в стены. Камни вокруг осыпаются ярко-красными искрами.

Остальные твари, которые были заняты Дарой, сбиваются в кучу, ранят друг друга острыми когтями, пытаются бежать, но их постигает та же участь.

Дальше я вижу лишь всполохи розового и красного света. Если бы я могла зажмуриться, я бы сделала это, но глаза мои открыты и видят всё, а уши слышат ужасные звуки, от которых кровь застыла бы в жилах, если бы моё сердце билось.

И тут я осознаю, что даже не дышу.

Мерцая, розовая лента проносится мимо, освещая тёмные своды ущелья, — снова и снова. Пока наконец всё не затихает.

Полная тишина. Полная тьма.

Кажется, я проваливаюсь то ли в сон, то ли в нечто куда глубже сна, но это всё ещё не смерть. Я всё ещё здесь, на холодных камнях, чувствую каждую изломанную кость своего тела и с благодарностью отмечаю, что не испытываю боли.

Лента розового света вновь проносится мимо, но уже медленнее, а затем плавно, неспешно возвращается и зависает надо мной. Теперь я могу её разглядеть.

Она похожа на змея.

Два глаза с вертикальными зрачками внимательно смотрят, будто оценивая. Мелкие переливающиеся чешуйки покрывают тело существа, искрятся. По чешуе пробегают волны и всполохи розового и белого света, пока оно плавно извивается в воздухе, словно это вода.

Я чувствую тепло, исходящее от него. Знакомое, успокаивающее тепло. Совсем как то, что исходило от розового камня…

Показывается светящийся язык и тут же скрывается в пасти змея. Он подлетает еще ближе и теперь я могу видеть переливающийся внутри его глаз свет, в котором видно отражение моего лица. Мертвого лица.

Змей начинает мерцать, словно пламя свечи, потревоженное ветром. Он открывает пасть, и я вижу два острых зуба, светящихся ослепительным белым светом.

В его глазах словно застыл вопрос.

Что он хочет? Убить меня, как убил тех существ?

Но ведь я и так уже мертва…

Один резкий бросок — и змей, словно услышав мои мысли, впивается зубами в моё горло.

8

8

Вспышка розового света ослепляет меня. Но боли я по-прежнему не чувствую.

Розовый свет заливает всё поле зрения: сначала тусклый, затем всё ярче. Он мерцает, переливается, нарастает, пока не поглощает всё, заполняя моё сознание.

Я чувствую зубы змея на своей шее. Чувствую, как волна жара разливается по телу. Змей обвивает мою голову тугим узлом, оплетает грудь и живот, закручивается вокруг моих искалеченных ног.

Чувствую, как из его зубов, пронзающих плоть, сочится свет, заставляя моё тело дрожать. Кричать я не могу, лишь ощущаю нарастающие волны раздирающего меня света, который словно стремится заполнить всё моё остывающее тело.

И мне кажется, что я уже не совсем я. Странные картины проносятся перед глазами, перетекают одна в другую, словно рябь на воде. Наплывают, смешиваются, гаснут и возникают вновь.

Сквозь рябь проступает образ седого человека, сжимающего в руке несколько красных камней. Дрожащей рукой он передаёт их мужчине в военной форме.

— Всё будет хорошо, нам такие доходяги, как твой сын, не нужны, — с улыбкой говорит военный и небрежно ссыпает камни в карман. — Можешь спать спокойно, старик.

— Спасибо, господин Соммерс, — отвечает старик, цепляясь за офицерский мундир. По его щекам текут слёзы, но он улыбается с облегчением.

Военный брезгливо отмахивается и уходит.

Лицо старика кажется мне знакомым.

Я знаю его? Знала его?

Картинка блекнет и сменяется другой.

Встревоженный мальчик смотрит на того же мужчину. Громкий стук в дверь заставляет его вздрогнуть.

Ещё один резкий стук. Затем — оглушительный удар. Дверь распахивается.

На пороге трое солдат в тяжёлых сапогах. Мальчик щурится от ярких фонарей. Один говорит:

— Этот.

Другой уточняет:

— Годен?

— Руки-ноги на месте, значит, годен, — отвечает третий.

Один из них сдергивает мальчика с кровати и толкает к выходу.

— Шевелись, рекрут.

Мальчик озирается, затем умоляюще смотрит на старика. Тот цепляется за броню одного из солдат, но его грубо отбрасывают в сторону.

— Я же заплатил господину Соммерсу!

— Кому?

— Он обещал, что сына не заберут!

— Похоже, тебя обманули, папаша, — ухмыляется солдат, держащий мальчика за руку.

— Он ещё ребёнок, да ещё и хромой, — с трудом выговаривает старик. — Возьмите меня вместо него…

Ему не отвечают. Солдаты уводят мальчика за дверь.

Он оборачивается в последний момент. Смотрит на отца. Губы чуть дрожат, но он не смеет вымолвить ни слова.

Рябь вновь размывает картину.

Дальше я вижу девочку. Она идёт по тёмной улице и зовёт кого-то. Дождь заливает её лицо. Вспышка молнии и громовой раскат заставляют её вздрогнуть, но благодаря свету она замечает тело, лежащее в канаве лицом вниз.

Дрожащими руками она пытается перевернуть его, кричит, дёргает. Наконец ей удаётся — и она вглядывается в лицо, но тут же отшатывается. Отползает по грязи на дорогу и, оскальзываясь, бежит прочь.

— Это не она, это не она, — твердит девочка, и её слёзы смешиваются с тяжёлыми каплями дождя.

Дальше я вижу её же, но уже старше.

— Ты продал её! — кричит она, срывая голос, мужчине, лежащему на кровати. Рядом с ним — женщина с вульгарным макияжем.

— Заткни свою девчонку, или я сама научу её говорить со взрослыми, — хрипло бросает женщина, пытаясь подняться. Мужчина удерживает её и расплывается в улыбке.

— Дара, иди покорми свиней, пока Джина не рассердилась.

Дара сжимает кулаки.

— Ты продал сестру, подонок, — дрожащим голосом говорит она. — Это правда?

Она задыхается. Я чувствую, как её горло сжимается, не давая продолжать, словно это происходит со мной.

Дара. Знакомое имя…

— Будешь плохо себя вести — пойдёшь вслед за ней, — рычит мужчина и швыряет в девочку бутылку. Та разбивается в шаге от неё.

Всё вновь стирается, покрываясь рябью.

— Они теперь твои, — слышу я голос прямо в своей голове. Голос нечеловеческий, лишённый плоти, пола, интонаций и языка — я лишь понимаю смысл сказанного. И знаю, что это голос змея.

— Их боль и их радость,