История одной ненависти - Дара Бояринова

Кухня, куда пригласила его хозяйка, большая – метров тридцать, очень стильная и удивительно уютная. Было сразу понятно, что, невзирая на дорогую мебель и современную магическую технику, кухню делали под себя, не обращая внимания на модные тенденции. Пол паркетный, светлого дерева, кухонный гарнитур в тон, не огромный и громоздкий, как часто бывает в таких домах, а легкий, занимающий не так много места. Большой обеденный стол, плетеные стулья, цветы в горшках на столешнице и подоконнике, занавески легкие, радостные. Много керамики: тарелки, чашки, какие– то миски, вазы, расставленные по полкам, явно не только для красоты.

Все это создавало ощущение такого спокойствия, тепла, домашности, что ли, и, странное дело, так созвучно было Итану.

У него испортилось настроение. Вот в момент!

Пользуясь тем, что хозяйка хлопочет у плиты, заваривая кофе, он внимательно ее рассмотрел.

Да уж, дамочка! Будоражащая, если подбирать эпитеты. Очень. Не молоденькая жеманная девица, а уверенная, молодая, но уже знающая жизнь, чуть уставшая женщина.Чуть выше среднего роста. Стройная – не жердь худосочная, вполне в теле, но ничего лишнего. Определённо, новая мода на отсутствие корсетов и кучи нижних юбок дана Богиней не для удобства женщин, а для мужчин, чтобы подстёгивать их воображение. Темно– рыжие с бордовыми прядями волосы были убранные в замысловатую косу, из которой выбивались тонкие завитки возле маленьких ушек, украшенных аккуратными серьгами с сапфирами, и сзади на красивой шее. Имелись и длинные ноги, угадывающиеся под тонким муслиновым домашним платьем, с удивительно маленькими для такого роста ступнями, в домашних туфельках. Тонкие запястья, узкие ладошки, длинные тонкие пальцы. Очень светлая, матового оттенка кожа. Высокую полную грудь обрисовывал лиф светло– голубого платья с очень пикантным декольте.

И все увиденное, прочувствованное, по привычке анализируемое и понятое им, вызвало у мужчины прилив странной, нелогичной, удивившей его досады.

Она поставила перед ним чашку кофе, не маленькую крохотульку, которые он терпеть не мог, и которые принято подавать в таких домах, а нормальную большую керамическую кружку, полную крепкого ароматного напитка, запах которого вызвал мгновенный спазм у него в желудке, напомнив о том, что за целый день у него не нашлось времени поесть.

– Молоко, сахар? – красивым голосом, похожим на золотистый тягучий мёд, спросила мисс Бойд.

– Да, – коротко ответил он, стараясь уравновесить свое непонятное настроение.

Она добавила в его и свою кружки молока, поставила на стол сахарницу, плетенку с печеньем и чистую пепельницу, села напротив, сделала глоток кофе и закурила. Красиво так закурила, женственно, неторопливо.

– Слушаю вас, мистер Кёрк.

– Мисс Бойд… – начал он, но она его перебила:

– Послушайте, я понимаю, это может не совсем прилично, но я прошу вас, не надо, – устало потёрла она висок. –Можно просто Тина.

Ну да! Конечно, Тина!

Как это он сразу не подумал! Тина – имя, вызвавшее у него легкий спазм внутри, ей невероятно шло. В ней не было ничего вычурного, нарочитого. Выразительные, серо– зелёные, словно листва в тумане, глаза, опушенные густыми тёмными ресницами, изогнутые брови, прямой нос с еле заметной горбинкой, красивой формы губы – не слишком пухлые, но и не тонкие. Неброская, неяркая красота, которую надо увидеть, та, которую чем больше рассматриваешь, тем больше открываешь.

Он наконец подобрал ей определение: изысканная простота!

Демоны! Ээх! С такой бы дамочкой где– нибудь на ужине у друзей неспешно под бокальчик– другой хорошего вина познакомиться! И сразу начать красиво ухаживать, не настойчиво, но не забывая про легкий напор, молодея душой и взбодрившись инстинктами! И уж всяко не при делах скорбных и по рабочей необходимости!

Опять поднялась внутри волной, приливом морским досада, которую он так старательно изгонял из себя, прячась за кружкой кофе и напускным официозом.

– Хорошо, Тина, – неласково согласился Кёрк. – Как давно вы виделись со своим женихом?

* * *

Вопрос о бывшем женихе, да ещё и заданный таким тоном, вызвал недоумение, но я постаралась быть учтивой.

– Уточняю: бывшим женихом. А виделись мы больше недели назад, когда он забирал свои вещи отсюда, – не меняя ровности и отстраненности тона, отрапортовала я.

– Почему вы с ним расстались?

– Хороший вопрос! Я сама себе его задаю, но несколько иначе: почему мы не расстались раньше? Мистер Кёрк, что произошло?

– Я объясню вам позже, ладно? Меня интересует все, что связано с вашим бывшим женихом, – позволил себе немного мягкости следователь.

– С ним что– то случилось?

– Ничего страшного. Извините, но все– таки я вынужден вас спросить: что было причиной вашего расставания?

Я задумалась, стоит ли посвящать незнакомца, пусть и в звании, в свои личные проблемы, хотя, ведь неспроста он ко мне пришел. Значит что– то случилось. А что могло случиться с Альбертом?

–Я понимаю, что это нетактичные вопросы, но вынужден их задавать, – вернул меня к действительности низкий голос следователя.

– Извините! – встрепенулась я, поняв, что надолго замолчала. – Я не ухожу от ответа, просто задумалась, – помолчала и неожиданно спросила: – Скажите, мистер Кёрк, вы сегодня обедали?

– Нет, а что? – удивился мужчина резкому переходу.

– Давайте, я вас накормлю обедом или, скорее, ужином.

– Взятки должностному лицу? – усмехнулся следователь.

– Горячим обедом? Нет, просто попытка накормить голодного мужчину. Пока вы ужинаете, мне будет проще отвечать на ваши вопросы, а то как– то очень официально, а вопросы вы задаете щекотливые, при этом старательно избегая пояснения причин своего интереса.

Мужчина удивился еще больше, на сей раз моей откровенности

* * *

Итан задумался. Есть ему, если честно, хотелось страшно, он мотался сегодня целый день по городу, не успев даже перекусить, но у него в кармане лежали «вещдоки» с места происшествия, указывающие прямо на нее. Прямехонько и однозначно на данную дамочку. И предъявлять обвинение после сытного ужина и радушия хозяйки было более чем некрасиво, мягко говоря.

А еще он был раздосадован нестыковкой ее образа, поведения, манеры разговора, психологического портрета, который он уже себе набросал, с происшествием. Раздражаясь совсем уж демонически, потому что придется отказаться от предложенного угощения и как– то осаживать дамочку, он подумал: «Ну что тебе, вот такой – умнице, красавице, сильной, интересной – нужно так от мужика– то? А? Деньги? Так ты и сама не бедствуешь! Или такая уж сильная любовь? И мужик– то так себе,