Королевская жатва - Анна Сергеевна Платунова

этом году вы все отобраны как участники игр Королевской жатвы. Правительство свободной республики считает это справедливым возмездием за сотни молодых жизней, загубленных тираном Рэтклиффом на бойнях, устроенных ради развлечения. Ваши родители поощряли Жатву, и если не принимали в ней участие, то не препятствовали ей. Они получат возможность наблюдать за ходом игры.

Что тут началось! Крики, плач, мольбы. Меня сковал ужас, Вейн как заклинание повторял одни и те же слова: «Мои родители это не одобряли! Мои родители не одобряли, клянусь!» Майлз согнулся пополам, вцепившись себе в волосы. И только Эрик обернулся к нам и подмигнул:

— Не бойтесь, девочки! Мы всех сделаем!

Глава 5

Глава 5

Когда я вернулась в свою комнату, ночная тьма за окном сменилась серым рассветом. После пугающего заявления генерала Райдера я была уверена, что всех нас кинут в темницу и запрут до самого начала Жатвы. Вот только темниц в академии не было, лишь подвалы, где хранилась старая мебель и располагались кладовые с припасами. Я истерически хихикнула, представив перепуганных студентов среди головок сыра и колбасных колец. Вейн бы обрадовался…

Может, все не так плохо, если нам позволили вернуться в общежитие? Конечно, в коридорах, на выходах из здания и у ворот дежурят ополченцы, мимо них и мышка не прошмыгнет, и отпускать нас никто не собирается, но нас не связали, не избили — по крайней мере больше, чем это было необходимо. Хотят, чтобы мы оставались невредимыми до начала игр.

Таисия безнадежно рыдала всю дорогу, пока нас разводили под конвоем по спальням. Ни бодрящие шутки Эрика, ни уговоры Майлза, ни суровый выговор Лейн, призывающий держать себя в руках — не помогали.

Ее комната была первой, в начале коридора второго этажа. Таисия замялась на пороге, отчаянно глядя нам вслед, будто нас разлучали навеки. Но ведь это не так! Я бросилась к ней и крепко обняла. В мои плечи немедленно вцепились жесткие пальцы конвоира, пытаясь нас разделить. Снова останутся синяки: у меня очень нежная кожа.

«Как у истинной аристократки! — всегда восторгалась Мелли, когда купала меня и осторожно намыливала губкой. — Чуть тронь — и отметина. Как у принцессы, что провела ночь на бобовом зернышке. Помнишь, я тебе читала эту сказку, моя девочка? Но так оно и неудивительно! Ты ведь принцесса по праву рождения!» Раньше я гордилась этой своей особенностью, ведь благородная кровь проявляла себя. Но не сейчас. У меня уже болело все тело, а меня только пару раз грубо схватили, даже не особо усердствовали.

— Все будет хорошо, — прошептала я в ухо Таисии, стараясь говорить уверенно, так, как учила меня мама на «часе наставлений»: говори твердо, решительно, и подданные не станут сомневаться. — Я вытащу нас отсюда! Ты веришь своей будущей правительнице?

— Да, ваше высочество, — пролепетала подруга.

Я не позволила ей согнуть колени в реверансе, но после моих слов Таисии явно полегчало. Где бы мне самой разжиться смелостью? Сердце то замирало, то пускалось вскачь.

— Что ты ей сказала? — тихо спросил Майлз. — Вейна тоже не мешало бы подбодрить.

Мы посмотрели на Вейна, который шел, спотыкаясь, не глядя под ноги. Ростом он не уступал Эрику, он был настоящим гигантом, только слишком мягким — увы, во всех смыслах слова. Его бы огромные кулачищи пустить в дело! На пару с Эриком они бы, может, справились с тремя вооруженными конвоирами. Один возглавлял шеренгу трясущихся второкурсников, второй шел в середине, последний замыкал. Почему мы бредем как овечки на заклание? Я оглянулась в надежде поймать хотя бы один дерзкий взгляд, но мои однокурсники боялись лишний раз поднять голову.

Я поравнялась с Вейном и легонько ткнула его кулаком в плечо.

— Эй, не раскисай, ладно? Мы что-нибудь придумаем! Нас, наверное, просто запугивают! Они ведь не пошлют нас на бойню в самом деле! Просто взяли в заложники.

— Думаешь? — Вейн приободрился. — Да, да, я тоже так считаю!

— Да! — подтвердила я и выдавила улыбку.

— Ты молодец… — прошептал Майлз, когда я снова сбавила шаг и поравнялась с ним. — Ловко придумала. Я и сам почти поверил, что нас не отправят на убой.

— Ты самый умный из нас всех, — грустно сказала я. — Ты все понимаешь. Отправят. И именно на убой. Все уже решено.

Мне удобно было считать себя обычной девчонкой, но я с детства варилась в котле дворцовых интриг, я знала, зачем нас хотят принести в жертву. Все просто и жутко: революции мало свергнуть короля-тирана, ей нужно накормить народ зрелищем, показать, что справедливость восторжествовала.

— Но мы еще повоюем! — Эрик появился за нашими спинами и обнял нас за плечи. — Продадим наши жизни подороже!

— Я так вас люблю, ребята… — выдохнула я, борясь со слезами.

Оказавшись в комнате, я подперла выбитую дверь стулом, осела прямо на пол и закрыла лицо руками. Не знаю, сколько я так сидела, покачиваясь и всхлипывая. Волны паники захлестывали меня с головой. Что же делать? Что же делать? Неужели нет никакого выхода? Ни единой возможности спастись?

А что с моими родителями? Они живы? Убиты? Пока не могла об этом думать…

Ненавистный Райдер, оглушив нас новостью, холодно перечислил, что нас ждет дальше.

Сначала короткая боевая подготовка в течение трех недель под руководством преподавателей. Надо же, какая милость со стороны новой власти: мы сможем пользоваться магией! Это зрелищно и попахивает благородством. Мол, юноши и девушки из простолюдинов не могли за себя постоять, а высокородным детишкам мы дадим такую возможность. Да только у студентов первых трех курсов магия слабая, почти не развитая. Вот старшекурсники задали бы жару…

Я зажмурилась и как наяву увидела Виту, учившуюся на четвертом курсе. Я вспомнила, как она, рыдая вцепилась в косяк двери побелевшими от напряжения пальцами. Она все силы на это бросила, держалась так, будто ее уносило в море бурным течением. Ее и в самом деле уносило: два парня из ополченцев — лицо одного все в отметинах от оспы, у другого перебинтована голова — схватили ее за ноги и поперек туловища и тащили прочь. Бесполезно. Тогда они стали отцеплять ее пальцы один за другим. Один за другим. А Вита все держалась и молила отпустить ее, повторяла «пожалуйста, пожалуйста».

Студенты младших курсов смотрели кто куда: в пол, в сторону, прятали лицо в сгибе локтя, не в