Проблемный игрок - Пайпер Рейн

— Но наверху живет Вера. Выходит, мы и ее вышвырнем на улицу?

— Никто не говорит, что будет легко, но нельзя же бесконечно вбухивать деньги в то, что, по сути, стало просто дорогой игрушкой. Да, в завещании оговорены условия, и бабушка отложила некую сумму на поддержание магазина, но деньги скоро закончатся, и тогда...

— Погоди, но ведь Эдмунд уверял: если я откажусь, он найдет надежного покупателя? Именно на сам бизнес.

Брат скептически изгибает бровь.

— Мы оба прекрасно понимаем: бумаги, конечно, обяжут нового владельца сохранить профиль магазина на энный срок, вот только невозможно заставить покупателя тянуть убыточное дело.

— Но...

— Я понимаю желание бабушки сохранить лавку, но... — он качает головой. — Этот корабль идет ко дну.

Я отчаянно мотаю головой еще до того, как он договаривает фразу.

— Я не могу, Уит. Не могу так с ней поступить, — откинувшись в кресле и закинув ногу на ногу, я бросаю распечатку на стеллаж. Взгляд невольно цепляется за томик «Таинственного сада» Фрэнсис Ходжсон Бернетт — кажется, бабушка оставила его специально для меня.

— В таком случае придется подыскать мужа, — отрезает Уит. — И желательно с очень тугим кошельком, — скомкав пергаментную обертку, он броском отправляет бумажный шарик в мусорную корзину.

Кресло вновь натужно скрипит: брат поднимается и забирает кофе.

— Хорошо все обдумай, Хедли. Знаю, как тебе дорого это место, но осесть в Чикаго... ты правда этого хочешь? Ты ведь никогда не отличалась... — он осекается и качает головой.

Совсем не удивительно, что теперь Уит во мне сомневается. Остальные родственники наверняка уже убедили его выйти из фан-клуба Хедли, ведь родной Чикаго всегда был для меня лишь проходным двором. Я не дала брату ни единого повода поверить, что справлюсь. Что пущу здесь корни.

Честно говоря, я и сама в себя не особенно верю.

— Ладно, пора бежать на работу, но ты не руби сплеча. Подумай. В завещании нет жестких ограничений по срокам...

— За исключением того, что год пойдет только со дня свадьбы.

Этим пикантным нюансом просветил меня Эдмунд Миллс, попросив задержаться на минутку, пока остальная родня покидала кабинет. А значит, процесс растянется куда дольше, чем на год, ведь какой вменяемый мужчина потащит меня под венец, толком не узнав?

Уже в дверях брат оборачивается.

— К сожалению, так и есть. Думаю, таким образом бабушка просто пыталась привязать тебя к месту, — его взгляд на мгновение замирает на стене за моей спиной — той самой, с открытками, — а затем снова возвращается ко мне. — Есть только один разумный выход, Хед. И не смей винить себя за то, что выберешь лучший вариант.

Шагнув в коридор, он вздрагивает от неожиданности.

— Ой... привет, Онор.

— Уит, — тянет она, плавно протискиваясь в кабинет.

— Как хорошо, что ты пришла. Вправь ей мозги, — бросает Уит и, махнув рукой на прощание, удаляется.

Онор провожает его долгим взглядом и картинно обмахивается ладонью.

— Все, пришло время признания. У меня слабость к мужчинам с животиком.

— Боже, какая гадость. Терпеть не могу, когда ты пускаешь слюни на моего брата.

Онор занимает только что освободившееся кресло Уита и закидывает ногу на ногу.

— Сохнуть по старшему брату лучшей подруги — это, знаешь ли, святая обязанность.

Я закатываю глаза. В школьные годы она вечно рвалась на его соревнования по плаванию и прочие мероприятия.

— В любом случае, вижу, сейчас не лучший момент заявлять, что с флакончиком средства от облысения Уит ни капельки бы не изменился, — она меняет позу и оглядывает меня с ног до головы. — Как держишься?

Со вздохом я тоже закидываю ногу на ногу, отламываю половину бейгла и протягиваю Онор.

— Уит хочет, чтобы я отказалась от книжного. Уверен, что магазин разорен и мне стоит отступить.

Ее улыбка меркнет, и Онор откладывает выпечку на стол.

— А сама-то ты чего хочешь?

— Хочу оставить магазин.

— А значит, придется срочно искать мужа?

Я киваю.

— Вполне выполнимая миссия. Любой парень за счастье сочтет повести тебя под венец.

Я невесело смеюсь.

— Ага, может, просто завалиться в клуб «Сапфир» с табличкой на шее «Возьми меня в жены»?

— Ну, если начистоту, писать надо: «Возьми меня в жены, и мы переспим». Так гораздо заманчивее. Сразу видна выгода.

Я откусываю кусочек бейгла — единственного светлого пятна в нынешней жизни.

— Уит твердит, что лавка убыточна, и, похоже, совершенно не верит, что я смогу вытащить ее из кризиса.

— Я обожаю твоего брата, но давай начистоту: в Уите нет ни капли огонька.

— Огонька?

— Ну знаешь, страсти, первобытного задора. Он похож на парня, который заводится от заполнения налоговых деклараций.

— Онор, спешу напомнить: герой твоих детских грез вообще-то не бухгалтер.

Она беспечно пожимает плечами.

— Вынеси за скобки Уита с таблицами и цифрами. Чего хочет сама Хедли?

Я продолжаю жевать, а подруга уплетает вторую половину выпечки, постанывая от удовольствия и причитая, как же ей не хватает бейглов с тех пор, как застряла в пригороде.

— Думаю, я все-таки хочу забрать магазин, — я нащупываю в сумке бабушкино письмо. — Она оставила послание, но я так и не нашла в себе сил его прочесть. Возможно, ответ кроется именно там.

Онор окидывает конверт долгим взглядом и тепло улыбается:

— Вот и ответ, — поднявшись на ноги, она добавляет: — Пойду поздороваюсь с Верой. Если понадоблюсь — я в зале, — похлопав меня по колену, подруга направляется к выходу.

Дверь закрывается, и я отодвигаю остатки завтрака, вытаскивая бабушкино письмо из сумки.

Я и так слишком долго откладывала этот момент, ненавидя мысль о том, что прочту ее самые последние слова.

Подцепив пальцем запечатанный клапан, я делаю глубокий вдох — готовая наконец узнать, почему женщина, на которую равнялась всю свою жизнь, решила привязать меня к Чикаго, независимо от того, готова я к этому или нет.

Глава 5 Хедли

Руки дрожат, и письмо планирует мне на колени. Размашистый каллиграфический почерк бабушки оставался безупречным даже тогда, когда она писала это послание. Я снова беру его в руки, и на глаза наворачиваются слезы еще до того, как успеваю прочесть первую строчку.

Моей внучке, ловящей мечты,

Хедли, милая моя, я уверена, что сейчас ты сбита с толку, и ни капли тебя за это не виню. Можешь злиться на меня сколько душе угодно, но помни: меня больше нет в этом мире, так что твой гнев абсолютно бессмысленен. Теперь я рядом с твоим дедушкой, наслаждаюсь вечностью в полном блаженстве.

Я знаю, как сильно ты любишь «Шкатулку историй». Правда