За маской - Алёна Шахнина

и по её симпатичному лицу можно сказать, что она популярная девочка в школе. Но нет, я уверена, что это так. Макияж нанесен плохо и слишком яркий. На серую мышь тоже не похожа, но очень хочет выглядеть ярче, чем есть на самом деле. Возможно, её травят в школе или строгие родители.

Но самый интересный из ребят — Джони. Если не смотреть ему в глаза, то он отлично отыгрывает свою роль. И сначала я даже подумала, что буду гулять в компании такого же парня, как Артем. Но серые глаза выдают его с потрохами. Слишком они добрые и умные. Нет у него на лице той ухмылки и превосходства, как у Артема. Я-то знаю, как выглядят крутые парни, и Джони явно не из них. Скорее всего, он как Игорек — общительный, хороший парень, но не дотягивает до таких, как Артем. А хочется.

И его хватка… Не грубая, не болезненная. Крепкая, надежная, но ему явно не плевать, что человеку будет больно от сжатия руки. Будь он крутым парнем, как Артем, даже не посмотрел бы в мою сторону, не говоря уже о том, чтобы протянуть ладонь.

Но игра мне нравится. По сути, всем плевать — кто ты на самом деле, но каждый жестко палится, потому что еще не привык к той маске, которую надел на встречу. У меня вроде получается изображать скромницу и ботаничку, только жутко раздражают очки. Давят на переносицу, и я постоянно хочу сдвинуть их на голову. Зря, наверное, я включила очки в свой образ. Но теперь деваться некуда — придется привыкать.

Еще и рука постоянно тянется поправить волосы. Приходится отбросить хвостик на спину, чтобы не видеть колотуны, которые я наделала дома. Надеюсь, я потом прочешу это безобразие.

Вокруг — тишина, слышны только голоса ребят и шелест листьев. Хорошо здесь, спокойно. Пахнет прелой листвой и влагой. Кидаю взгляд на небо — набегают тучи, и первая мысль — уйти в укрытие. Но потом успокаиваюсь — мне нечего бояться, тушь не потечет, тональник не сползет. А вот Белле есть о чем беспокоиться.

Внезапно, как по заказу, небо разрывает раскат грома, и я сильно вздрагиваю.

— Эй, ты что, не бойся, — тихо говорит Джони рядом со мной.

— Я не боюсь, — ворчу я. — От неожиданности просто.

Он улыбается и смотрит на меня. И что он так смотрит? Я же серая, страшная мышь, на такую смотреть должно быть неприятно. Он симпатичный, и даже если не такой крутой, как хочет казаться, наверняка пользуется спросом у девчонок.

— Не нужно меня изучать, как экспонат, — вырывается у меня.

— Прости, не хотел тебя смущать, — говорит он и отворачивается.

А я злюсь на себя. Я не должна говорить таких вещей. Я вообще должна больше молчать, но уж точно не хамить.

— Слушайте, давайте в укрытие уйдем, дождь начинается! — говорит Белла и подскакивает.

По каплям, упавшим на лицо, я понимаю, что она права. И пока мы доходим до края крыши, дождь становится ещё сильнее.

Сначала спускается Джони. Он с легкостью спрыгивает вниз и удерживается на ногах. Следом за ним прыгает Лев, и ловкости в нем, как в мешке с картошкой. Падает с глухим шлепком на копчик, но тут же поднимается, тщательно отряхивается и отходит в сторону.

Дождь уже капает крупными каплями, и я жду, пока спустится Белла. Она аккуратно садится на край, прыгает, её подхватывает Джони и аккуратно ставит на землю. Делает это весьма обыденно и легко, словно каждый день девиц с крыш снимает.

А я боюсь. Если я сейчас неудачно приземлюсь и получу травму ноги, не смогу выступать. Да и вообще я никогда не лазила по крышам. И высоты я боюсь.

— Давай же, — торопит меня Джони, и я сажусь на край.

И сталкиваюсь с другой проблемой. Очки покрылись капельками дождя и запотели от высокой влажности. Конечно же, я ничего не вижу. Боже, и как люди вообще носят очки? Это же так неудобно!

Видя мою нерешительность, он подходит ближе и протягивает руки.

— Упрись мне на плечи, я подхвачу, — говорит Джони.

Хорошо говорить, когда перед тобой мир — не одно сплошное пятно. Лев и Белла уже ушли в здание прятаться от ливня, остались только мы. Я — ставшая слепой по собственной воли, и он — почему-то готовый мокнуть из-за трусливой девчонки.

Ладно, черт с ним. Решительно стаскиваю очки на макушку головы. Упираюсь Джони на плечи, и с тихим визгом спрыгиваю. Он с легкостью ловит меня за талию в воздухе и смягчает приземление на землю. Но не отпускает. Приближается к моему уху и тихо говорит:

— Когда хочешь спрятаться за очками, выбирай тонкую оправу. У тебя след на переносице остался. Все равно же видно, что линзы без диоптрий.

Я сначала хочу возмутиться, сказать, что это против правил, и вообще я всегда ношу очки. Но вместо этого тоже приближаюсь к его уху и шепчу:

— Когда хочешь выглядеть крутым парнем, не пользуйся дедушкиным парфюмом.

— Будем считать, что ничья, — говорит он с улыбкой.

Даже если он понял, что очки я напялила специально, я все равно остаюсь серой мышью. Но какой же он все-таки интересный. Будь он крутым, как Артем, рассказал бы всем о моей оплошности, но не стал. Конечно, это против правил, но разве таких парней волнуют правила?

Я киваю, вытираю очки и снова цепляю их на нос. Он улыбается и поправляет оправу, видимо, закрывая предательский след на переносице. Делает все аккуратно и бережно, и я замираю от этой заботы, какую я никогда не видела от Артема. Мысль о нем заставляет меня очнуться и принять реальность — у меня есть парень. И если он узнает, что меня за пару часов уже трижды трогал другой, не поздоровится нам обоим. Я опускаю взгляд и молча ухожу в укрытие. Насквозь промокшая, но со странным теплом внутри.

— Мы думали, вы ушли, — говорит Белла.

Я не отвечаю, ухожу к стенке и остаюсь в стороне.

— А вы знаете, сколько тайн крутится вокруг этого парка? — говорит Джони на входе.

Он стряхивает ладонью дождь с волос, и вода маленькими капельками разлетается вокруг.

— Я слышал, парк закрыли из-за странных поломок, — подхватывает Лев. — Кто-то специально ломал аттракционы, видимо, конкуренты.

— А мне в детстве рассказывали историю, что здесь пропал мальчик, — говорит Джони и упирается спиной в стену. — Его посадили на колесо обозрения, а назад кабина приехала без него.

— Да ну, — восклицает Белла и цепляется пальцами