Муж на сдачу - Натаэль Зика

напоить женщин прохладительным отваром. Благо, она заранее догадалась, что придется пригласить помощниц за стол и успела наскоро напечь печенья и приготовить лимонно-мятный отвар.

Посиделки пришлось перенести в дом, так как на улице стало слишком жарко.

Все четверо, по очереди, заглянули в комнату, где спал Михаэль, и сочувственно повздыхали.

— Бедняжка! Повезло ему, что ты зельеварка!

— Жалко, совсем молодой! Сколько ему, ты говоришь?

Ох, про возраст она забыла!

— На шесть лет меня старше, тридцать один, стало быть, — ответила Мариэта. — Бери печенье, Смияда!

— Беру, беру, вкусное, рассыпчатое! Научишь?

— Конечно, научу! — Мари была рада увести разговор в другую сторону.

— Марита, а невеста у него какая? — Крияне зуделось.

— Ну, откуда же мне знать? — улыбнулась хозяйка. — Выздоровеет, расскажет. Только успел сказать, что помолвлен, браслет показать, да и заснул. А еще, что обряд зимой будет.

— Красавчик, хоть и зелёный весь от болезни, — внесла свою лепту Мирена. — Что же, надолго он?

— Выздоровеет, сам решит, — отмахнулась Мариэта. — Один он у меня из родни остался, и я у него — одна. Приехал помочь, да на свадьбу позвать, чтоб хоть один родственник со стороны жениха был.

— Правильно сделал. До зимы-то еще, вон сколько времени! Поправится, пусть землю тебе расчистит, — встряла Крияна. — Жалко, такой кусок почём зря зарастает! А весной ты бы насажала всего.

— Посмотрим, — уклончиво ответила Мари.

— Марита, а ты где сама-то спать будешь? — Смияда с любопытством оглядывалась.

— Да где сегодня спала — прямо здесь, — хозяйка ткнула пальцем на пол у стола. — Тюфяк постелю и лягу.

— Да, больного-то с кровати не сгонишь, — согласилась соседка, вставая. — Спасибо за угощение, идти надо. Домашние дела сами не сделаются. Вечером мой зайдёт, сколотит лежанку из лавок, чтоб тебе было, куда матрас постелить в пристройке-то.

— Спасибо! Капли, Крияна, ты просила — вот. Вам если надо, какое зелье — говорите, за помощь отблагодарю.

Через некоторое время, очень довольные собой и соседкой, женщины разошлись, а Мари, проводив их, вернулась в дом и без сил опустилась на табуретку.

Так мечтала о помощнике, и вот он у неё второй день. Только с ним ей работы прибавилось, а помощи, пока, никакой.

Вздохнув, женщина убедилась, что больной, вернее, выздоравливающий, спит, и принялась за внеплановую стирку.

Быстрее всего монотонная работа выполняется под размышления. Вот и Мари тёрла простыни мыльным корнем, жамкала, отставляла, брала следующую, а в голове один за другим прокручивались варианты.

Она собиралась снять ошейник сразу, как мужчина проснётся, но кое какие замашки потомственного аристократа заставили её крепко подумать.

Да, у неё есть магия, она не боится, что незапланированная «покупка» может ей физически навредить, но удержать его здесь одним добрым словом у неё не получится. Захочет раб уйти, хоть к себе его привяжет, мужчина всё равно найдет возможность сбежать, тем более, она всем его представляет, как свободного человека, подданного Империи.

Но ей не на кого рассчитывать, и раз уж приходится тратить время и средства на Михаэля, она вправе надеяться на благодарность. Ей нужна помощь, если она упустит этот вариант, другого работника за еду и кров ей не найти.

От земли зависит её благосостояние, экономить на себе ей уже до смерти надоело, а выходить замуж, как хором советуют соседки, предлагая свою неженатую родню, Мариэта не хотела категорически.

Ей повезло с Дерешем, очень повезло! Тогда, наткнувшись поздним вечером на ревущую в три ручья девчонку, он не только успокоил и внимательно выслушал её, но и предложил вариант избавления от неминуемой, казалось бы, участи.

— Тебе нужно уехать из Империи до испытания, я правильно понимаю? Не реви, столько воды попусту расходуешь. В пустыне, знаешь, как — каждая капля на счету и слёзы — непозволительная роскошь.

Девушка всхлипнула, с удивлением таращась на пожилого тропиндарца, но слёзы сами по себе течь перестали.

— Уехать ты можешь только с мужем, правильно?

Мариэта кивнула.

— Я, как видишь, немолод и не особенно здоров, — продолжил мужчина, — но жить одному сложно и неудобно. К сожалению, я не настолько состоятелен, чтобы какая-нибудь вдовушка согласилась скрасить мои последние годы, что уж говорить о молоденькой девушке? Никто за меня такую не отдаст. Мы оба находимся в затруднительном положении, но можем выручить друг друга.

Мари смотрела во все глаза и слушала во все уши — у неё есть выход??

— Если мы завтра пойдем в Храм и заключим союз, то ты станешь мой женой и спокойно уедешь за мужем из Империи. Никто и удерживать не станет! Я — бездарь, поэтому не смогу лишить тебя дара, чего ты так опасаешься. Я же получу преданную жену, которая окружит меня заботой и вниманием. Мы уедем в какой-нибудь небольшой городок Тропиндара, где нас никто не знает, и начнём жизнь с нового листа. Что скажешь?

— Н-не знаю, — растерянно проговорила Мариэта, — это очень щедрое предложение, ведь мне нечего вам предложить, кроме меня самой.

— Ты сама — ценный подарок. Моя первая жена умерла несколько лет назад, детей нам Единый не дал. Ты не представляешь, как я устал сам себе готовить похлёбку и стирать одежду! Когда я умру, а целители дают мне от года до трёх, тебе останется всё моё имущество. Правда, оно не особенно большое, но вместе с домом ты получишь статус вдовы, и сможешь сама распоряжаться своей жизнью.

— Разве у вас нет родственников, которые могли бы за вами ухаживать, и кому вы передали бы имущество?

— Нет, дитя, я один, как перст.

Мари потупилась, размышляя. Странный незнакомец предлагал выход, который, если он не обманывает, полностью решает её проблему.

— С кем ты живёшь? У кого мне надо просить твоей руки?

— С тетей.

— Она знает о твоём даре?

— Нет, что вы! — девушка даже испугалась. — За одарённую родственники получают много монет, тетка бы меня в доме заперла и глаз не спускала. О моём даре никто не знает!

— Как же ты до восемнадцати лет умудрилась его почувствовать?

— Мне бабушка подсказала, а потом учила. Но она умерла три года назад, с тех пор я никому не могу довериться, а заниматься ухожу в рощу.

— Так, что ты решила?

— Я не знаю. Мне страшно, — Мари открыто посмотрела в