Истинная для проклятых - Сильвия Лим

Она кивнула мне быстро, но я видела, как её руки слегка дрожат. Марта распахнула дверь и вышла в коридор, аккуратно прикрыв её за собой, а я осталась сидеть на краю кровати, вцепившись пальцами в мягкое покрывало.

Комната, в которую она меня затащила, была светлой и простой. Большая кровать с резными столбиками, белоснежное бельё, небольшой шкаф, стол у окна и зеркало в тяжёлой раме. Через окно виднелись яркие, красивые сады. Смотря на них, казалось, будто ничего страшного в этом мире не происходит. Но это не так. Внутри меня всё кипело.

«Если он впишет тебя… то что? Что она хотела сказать?»

Удивительно, но я точно слышала, как Марта торопливо спускается по лестнице, а потом её голос донёсся уже снизу, приглушённый, но такой отчетливый:

— Господин, вы звали? Я тут… с девочкой возилась, как вы и приказали…

— Долго, — ответил он сухо. Голос звучал так близко, словно был рядом. — Я сказал — займись ей, а не устраивай посиделки. Где она сейчас?

— Наверху, Господин. В третьей гостевой. Я уже почти всё… она чистая будет через час, и сытая. Клянусь.

Я тихо встала и подошла к двери, приложив ухо. Сердце колотилось так громко, что казалось, точно выпрыгнет из груди.

— Приведи её ко мне в кабинет через два часа. Не раньше. И не болтай лишнего. Особенно про… — он замолчал на секунду. — Про то, что не касается её. Поняла?

— Да, Господин. Конечно.

Тишина. Потом тяжёлые шаги удалились. Дверь где-то внизу хлопнула. Я отошла от двери и села обратно на кровать, обхватив себя руками.

«Не болтай лишнего. Особенно про то, что не касается её». — слова эхом проносились в моей голове.

Значит, Марта действительно знала что-то важное. И боялась, что он ей навредит за это? А он… он явно не хотел, чтобы я слишком много узнала. По крайней мере, пока.

«Что ты скрываешь? И для чего я здесь?»

Я опустила взгляд на свои руки. Грязные, с засохшей кровью под ногтями, словно я дралась. Платье — рваное, в земле, явно чужое. Волосы свалялись.

В этой комнате было зеркало, так почему бы не узнать, как я выгляжу?

Встала и медленной походкой дошла до него. На меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Я выглядела жалко. Бледная кожа, тусклые рыжие волосы, глаза… в них как раз таки не горел страх, там было что-то другое. На голове засохшая кровь. Бок был чуть потрепан, словно меня пинали до этого.

— А грудь действительно есть. — произнесла я шепотом, рассматривая свое декольте. — Теперь понятно, почему они так на меня смотрели.

В этот момент мне стало так противно от себя. Ужасно захотелось стать чистой. Чтобы хотя бы снаружи не чувствовала себя такой… потерянной и слабой.

Через несколько минут дверь в комнату тихо открылась. Марта вошла, прижимая к груди свёрток ткани и большую деревянную миску с горячей водой. Пар поднимался вверх окутывая её лицо. В руках у неё ещё было мыло, полотенце и какая-то белая, очень длинная рубашка.

— Всё в порядке, — сказала она тихо, закрывая дверь. Улыбка снова вернулась, но уже не такая широкая. — Он просто не любит ждать. А я… я немного заболталась. Прости.

Она поставила миску на стол, развернула свёрток — там оказалось простое, но чистое платье светло-голубого цвета, нижнее бельё и мягкие тапочки.

— Он не сильно тебя ругал? — Поинтересовалась я, сделав вид, что не слышала разговора.

— Ну что ты… Наш господин очень добрый. Так, немного попросил поторопиться и всё. Давай, милая. Сначала помоемся, поедим, а потом… потом, если он позволит, я всё тебе расскажу. Но пока — ни слова. Хорошо?

Я кивнула.

Марта помогла мне раздеться. Я стеснялась, но она делала всё так спокойно и по-матерински, что стыд быстро ушёл. Тёплая вода и мягкое мыло смывали не только грязь, а с каждой каплей, стекающей по коже, мне становилось чуть легче, словно груз спадал с плеч. Марта аккуратно промыла волосы, стараясь не задеть место, где раньше была рана. Когда она вытирала меня большим полотенцем, я вдруг тихо спросила:

— Марта… ты боишься его?

Она замерла на секунду, потом продолжила вытирать мне спину.

— Боюсь? Нет. Уважаю. И… беспокоюсь. Он многое потерял. А когда человек многое теряет, он становится… осторожным. Иногда слишком. Не бери в голову его строгий тон, ведь под ним скрывается забота и беспокойство. Чуть позже ты сама поймёшь это.

— Знать бы ещё для чего я ему. — Произнесла я еле слышно, но так, что мои слова точно дошли до неё. Вот только ответа не было.

Я надела чистое бельё и платье. Оно было чуть великовато в талии, но Марта быстро подтянула пояс и улыбнулась:

— Вот теперь другое дело. Красавица какая, ты только глянь на себя. Правда тощая пока, но это мы исправим. Идём. На кухне уже всё готово.

Мы спустились по лестнице и я снова прошла мимо того портрета. Рыжая девушка смотрела на меня с холста яркими, живыми глазами и почему-то показалось, что она улыбается именно мне. Или… предупреждает. Кстати, после того, как с меня смыли грязь и привели в порядок, я начинаю замечать сходство между нами. Наверное он увидел во мне свою любимую племянницу и не смог пройти мимо.

На кухне пахло свежим хлебом, тушёными овощами и чем-то сладким. Марта усадила меня за большой деревянный стол, поставила миску с густым супом, кусок тёплого хлеба и кружку с ароматным травяным чаем.

— Ешь. Медленно только, не торопись. Желудок ещё слабый после перехода, а тебе, моя хорошая, нужны силы, чтобы восстановиться.

Я была благодарна ей за это. В животе действительно было пусто и я ощутила насколько голодна лишь тогда, когда первая ложка супа оказалась во мне. И с каждым глотком чая сила возвращалась небольшими приливами. Марта сидела напротив, подперев щёку рукой, и просто смотрела на меня с тёплой улыбкой. Иногда она что-то тихо напевала себе под нос, какую-то наверняка старую, но незнакомую мне мелодию.

Когда я почти закончила, она вдруг наклонилась ближе и прошептала:

— Слушай… если он спросит, что мы обсуждали — скажи, что я рассказывала про замок. Про сады. Про то, как тут жить. Ничего про племянницу. И особенно — ничего про «пришлых». Хорошо?

Я кивнула, чувствуя, как